Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

Глава18

Глава19

Глава20

Глава21

Глава22

Глава23

Глава24

Глава25

Глава26

Глава27

Глава28

Глава29

Глава30

ОРУЖЕЙНИК

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК-4

Уважаемые читатели, здесь вы можете почитать ознакомительную версию романа. Полный текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по цене 49 руб.

Книга  четвертая

Приговор судьи

Глава  24

Я даже не успел опомниться. Черный водоворот слизнул меня будто яростная волна, которая сбивает с ног, крутит и вертит безрассудного купальщика, пожелавшего получить острые ощущения в штормовом море. Кувыркаясь в кромешной тьме я, кажется, кричал или по крайней мере пытался это сделать, однако все звуки словно впитывались в пористую губку плотного черного газа и я продолжал свое головокружительное падение в полной оглушительной тишине. Сколько продолжался этот полет, сказать было невозможно, должно быть всего несколько мгновений, но только они показались для меня целой вечностью.

Закончилось все резко и неожиданно, когда меня вышвырнуло на какую-то очень гладкую поверхность, по которой я словно по льду проскользил метра три-четыре. Отдуваясь от только что перенесенных страхов, стараясь унять как отвратительное тошнотворное головокружение, так и бешено колотящееся сердце, я принялся ошалело оглядываться по сторонам. Опасности вроде не наблюдалось. Туннель. Еще один туннель. Круглый в сечении и очень узкий. Выполнен из какого-то мутного полупрозрачного материала, который светился зеленоватым фосфоресцирующим светом. Именно благодаря этому свечению внутри и возможно было видеть.

Когда я попробовал подняться, то зацепил ногой какой-то предмет, и тот со скрежетом отъехал в сторону. Опустив взгляд, я понял, что это лопата, та самая лопата с укороченным черенком, которую я снял с танка и превратил в свое оружие.

Взгляд на штыковку мигом навел сразу на три мысли. Первая — хорошо, что она не потерялась, и я все еще имею чем защищаться. Вторая — а ведь в круговерти, из которой я только что выбрался, отточенный стальной край преспокойно мог оттяпать мне голову. И, наконец, третья — а что как сейчас прямо в меня влетит мачете Олега, топор Кальцева или какая другая железяка из экзотического арсенала «серых»?

Перспектива оказаться с проломленным черепом или вспоротым брюхом выглядела совершенно непривлекательной, а потому я стал поспешно отползать вглубь туннеля. И, как выяснилось, сделал это очень даже вовремя. В клубящейся черноте, из которой я сам только что появился, что-то блеснуло, и точно в то место, где только что отлеживался героический полковник Ветров, врезалось острие небольшого лома, а буквально через несколько секунд после этого туда же рухнуло массивное, грозно рычащее существо в камуфлированном офицерском ХБ.

— С прибытием, — я дотянулся до Лешего и одобрительно похлопал его по мощной, ходящей ходуном от нервных конвульсий спине.

— Я живой? Прорвались? — Андрюха тряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Живее некуда, — я кивнул. — Этот водоворот оказался чем-то вроде вентилятора. Установлен на входе в вентиляционный туннель и гонит воздух. Разве не чувствуешь?

— Ага, — Андрюха поднял руку, подставляя ее под не сильный, но все же достаточно ощутимый воздушный поток. — И сносу этой штуке не будет. Хитро придумали.

— Хитро, — согласился я и тут же с тревогой в голосе добавил: — Черт, где же застряли все остальные.

— Очкуют горе-вояки. Вот, блин, угораздило связаться! — Загребельный попытался подняться на ноги, распрямиться, но тут же стукнулся о низкий свод, после чего был вынужден вновь согнуться едва ли не пополам. — Эх, надо было мне остаться, да швырять их внутрь, всех по очереди, а то...

Подполковник не успел договорить, поскольку из черного водоворота вылетел окрашенный в красный цвет пожарный топор, вслед за которым кубарем выкатился Кальцев.

— Давай, оттягивай! — завопил я и кинулся к одинцовскому разведчику. — Цирк-зоопарк, ведь поубиваются, нахрен!

Опасность, что «серые» станут налетать друг на друга или того хуже напорются на свое оружие была вполне реальной, а потому медлить не стоило. Леший понял это и стал мне помогать. Вместе мы трудились не покладая рук и делали все, чтобы помочь людям Олега. Однако, как ни горько было это сознавать, далеко не все зависело от нашей ловкости и расторопности. В дело вмешался его величество случай, который равнодушно забрал жизнь одного из наших товарищей.

Он прибыл одним из последних. Молодой парень влетел в туннель уже мертвым. Бедолагу основательно приложило о каменную стену. Это было ясно, поскольку все его лицо было смято и стесано, а выгоревшие белоснежные волосы забрызганы кровью. Когда Олег увидел распростертое на тускло светящемся полу тело, он протяжно застонал, а может зарычал.

— Твой друг? — я с сочувствием глянул на сына.

— Гоша Власенко. Служили вместе. Прошли через такое, что жутко вспомнить, а вот сейчас... Черт, как глупо!

— На войне глупых смертей не бывает. Война она и есть война. Несет смерть, что называется по определению, — напомнил я.

— Вот-вот, — подтвердил Загребельный. — Не повезло пацану, ну а если сюда тянучка ворвется, то и всем нам мало не покажется. Так что двигаем, мужики, и побыстрее.

— Двигаем! — я подтвердил приказ подполковника.

Передвижение по вентиляционному туннелю явилось настоящим испытанием не только для наших согбенных спин, но и для напряженных как струна нервов. За тонкими стенами воздуховода что-то явно происходило. Мы постоянно слышали зловещие грохот и скрежетание, иногда о стены что-то или кто-то отчаянно бился, а однажды до слуха долетел совершенно отчетливый человеческий крик. Вот тогда-то Олег и не выдержал:

— Па, сколько можно! Мы не знаем куда идем. Этого вашего Нестерова возможно здесь и не было никогда. А там... — мой сын ткнул в сторону оставшегося за спиной ответвления, того самого, из которого и прилетел звук человеческого голоса. — Там гибнут люди! Те самые люди, которых мы искали, на которых надеялись! И если мы им не поможем...

— Предлагаю пробить дыру и выйти наружу, — Кальцев протиснулся поближе и решительно поддержал своего нового командира. — Если не вмешаемся сейчас, то потом может быть уже поздно.

Цирк-зоопарк, что на это можно было ответить? Я ведь и сам терзался в нешуточных сомнениях. Тот внутренний голос, который подтолкнул меня в систему вентиляции, теперь почему-то смолк. Следов одинцовского милиционера мы так и не отыскали, а стало быть продолжали оставаться в полном неведении о событиях и расстановке сил на Базе головастых. Так что кто знает, может в этой ситуации действительно лучше выйти, так сказать, на оперативный простор и поискать встречи либо с друзьями, либо с врагами. В любом случае она должна хоть что-то прояснить... Ну, или стоить нам жизни. И тогда ни Лиза, ни Пашка, ни Серебрянцев, никто другой не дождутся помощи, которая им так нужна.

Я продолжал колебаться, не зная как поступить, что выбрать. И черт знает сколько бы это продолжалось, кабы не голос Загребельного:

— Пожалуй, по этим гребанным трубам стоит еще чуток погулять.

— Какого хрена, чего нам тут ловить?

Олег зыркнул на моего приятеля с нескрываемым вызовом. Вот дурачек, он-то не ведал, что матерый чекист никогда и ничего не делает просто так.

— Говори, — я жестом приказал сыну заткнуться.

— Здесь действительно кто-то был и причем не так давно.

— Не так давно?! Да только что! Это же Нестеров, ментяра, хрыч старый, больше некому!

Я так обрадовался хорошей вести, что даже позабыл спросить, откуда она взялась. Однако Гром тут же ликвидировал это упущение.

— Товарищ подполковник, с чего вы взяли? Следов ведь никаких!

— «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет», — Леший совсем невесело ухмыльнулся и процитировал хорошо известную с самого детства Пушкинскую строку.

Пахнет? Мы все как по команде втянули носами воздух и делали это до тех пор, пока действительно не почувствовали едва уловимый резковатый запах.

— Дизелька! — выдохнул я, узнав так хорошо знакомый аромат.

— Водка и моча тоже присутствуют, хотя солярки все же больше, — кивнул ФСБшник.

— Против тока воздуха тянуть не может, — сообразил я. — Значит, прет из какого-то примыкания.

— Давай туда!

Леший указал на очередной туннель круто уходящий влево и вниз. До него мы не дошли всего каких-то пару шагов, а потому вполне вероятно, что запах дизтоплива мог распространяться именно оттуда. Его просто не успевало сдувать в главное русло вентиляционной системы.

Что так оно и есть, стало понятно, как только мы свернули. Солярой в этом ответвлении благоухало так, что уже не требовалось особо принюхиваться. Но уверенность в том, что мы на верном пути пришла совсем по другой причине. Не пройдя и полусотни шагов, мы обнаружили пустую бутылку от водки «Егерь». Зеленая этикетка со стонущем от перепоя то ли лосем, то ли оленем была хорошо знакома по частым командировкам в независимую Беларусь. Поллитровка валялась посреди туннеля, и внутри нее было сухо, как у меня в глотке.

— Ты что-нибудь понимаешь? — я с недоумением покосился на Андрюху.

— Идем дальше, — Леший даже не попытался измыслить какую-нибудь гипотезу. — Главное отыскать топливо.

Да, соляра это интересно, — не согласиться с другом было просто невозможно. Соляра это не водка, ее в себя не вольешь, она потребовалась для какой-то совершенно конкретной цели. Только вот какой? И откуда взяться дизтопливу здесь, в мире, где властвуют проклятые головастые? Вряд ли оно могло уцелеть в тех искореженных, занесенных красным песком автомобильных остовах, которые мы видели снаружи. И вообще вполне может так получиться, что лишь техника, прибывшая сюда в брюхе «Калининграда», сохранила свой внешний облик и работоспособность. Пример тому «ЗиЛ», на котором прорывался Олег и мой старикан Т-64.

Вспомнив о танке, я словно ощутил некий толчок в грудь, от которого даже приостановился. Цирк-зоопарк, танк! В нем ведь действительно имелось топливо! А кроме того я видел следы чужой руки на рукоятях топливной системы. Тогда мне подумалось, что кто-то пытался запустить двигатель, а ведь все могло быть совершенно иначе. Некая темная личность просто могла прозаически сливать топливо. Черт побери, но для чего, а главное как эта самая личность смогла протащить его на Базу, причем гораздо раньше, чем сюда попали мы?

Это был далеко не единственный вопрос, который я задавал себе и, увы, ни на один из них не находил ответа. Так что дело уверенно шло к тому, чтобы нафиг забросить вариант с воровством топлива из баков «шестьдесят четверки» и попытаться поискать какое-то менее фантастическое объяснение. Только вот из этого нихрена не получилось.

Следующие полсотни шагов подарили новые находки. На полу туннеля обнаружилась здоровенная, уже основательно подсохшая лужа солярки, посреди которой стояла потертая металлическая канистра. Я сначала даже не заметил тридцатилитровую емкость. Дело в том, что пол, по которому расплескалось топливо, серьезно потемнел и уже не испускал столько света, как весь остальной туннель. Даже сперва показалось, будто впереди дыра, прямо посреди которой неведомым образом проступили три белых цифры «211». Только лишь когда мы подошли поближе и наконец разглядели канистру, стало понятно — число набито через трафарет у нее на боку. Прочитав его, я сразу понял, что это что-то знакомое. Ну да, конечно, я видел этот номер всего полчаса назад. Именно он красовался на башне Т-64.

— Канистра случаем не из твоего танка?

Леший внимательно поглядел мне в глаза. Несмотря на тусклый зеленоватый свет, который исходил от стен, я явственно почувствовал некое недоверие, таящееся в этом взгляде. И еще... Андрюха сказал «из твоего танка». Не «из нашего», а именно «из твоего».

— Посмотрим, что тут есть еще.

Я решил не отвечать на вопрос въедливого, всегда и всех подозревающего ФСБшника, тем более что и отвечать-то было особо нечего. Именно поэтому я отвернулся от друга и, расплескивая подошвами еще не до конца высохшую дизельку, двинулся вперед. Я доковылял до конца лужи и вот там-то остановился как вкопанный. Причина тому имелась, и даже очень веская. На полу, во всю ширину туннеля большими печатными буквами было написано всего одно единственное слово: «СТОП!».

— Что за цирк-зоопарк! — прорычал я, разглядывая темные буквы, контрастно выделяющиеся на тускло светящемся материале.

Мое удивленное восклицание сразу же привлекло внимание всей нашей команды и буквально через секунду Леший, Олег и Кальцев уже стояли рядом. Вся же остальная «серая» братия пыталась выглянуть из-за их спин и разглядеть находку. От такого плотного скопления людей почему-то сразу стало не по себе, что-то почувствовалось. На вражеской территории нельзя стоять толпой, да еще когда под ногами хлюпает пару сантиметров солярки.

— Ни хрена себе! — выдохнул Олег, чем отвлек меня от очень нехороших мыслей. — Это ваш... Как его? Нестеров, что ли написал?

— «СТОП!», это что значит? — Андрюха пропустил вопрос Грома мимо ушей и даже не подумал разбираться с авторством. Его куда больше заинтересовал сам смысл послания.

— «СТОП!», это значит дальше идти нельзя, — пришел на помощь чекисту кто-то из людей Олега.

— Почему нельзя, вот вопрос. — Подполковник ФСБ присел на корточки и стал внимательно изучать как надпись, так и край лужи. Он даже поскреб ногтем краешек одной из букв. — Материал слегка расплавился и потемнел, славно пластмасса от ацетона. Кто-то сделал тампон, макал его в солярку и писал как кистью. — В подтверждение своих слов чекист указал на грязную изодранную тряпку валявшуюся невдалеке.

— Дизтопливо плавит эту хрень?! — Одинцовский разведчик с недоверием постучал по толстой стене вентиляционного тоннеля, за которой вдруг стали проскальзывать какие-то непонятные вспышки.

— Не скажу, что уж сильно плавит, но изменяет это точно.

— Стремно как-то все это, — во мне продолжало кипеть, нарастать чувство странного беспокойства. — Стремно и непонятно. Так что плевать, что тут написано. Двигаем отсюда. Быстрее! Шевелите жопами, олухи! Бегом, мать вашу!

Последние перлы своего армейского красноречия я уже выдавал не стесняясь и притом во всю глотку. В этих воплях было больше отчаяния, досады и безысходности, чем здравого смысла, а все потому, что я понял, почувствовал — вот сейчас... сию секунду это и случится.

Так оно и произошло. Впереди, точно в центре преградившей нам путь надписи пол вентиляционного туннеля вдруг встал на дыбы, взорвался, разлетелся сотнями мелких осколков. Его будто проломил неистовый удар огромного кулака. Хотя почему «будто»?! Я ведь и в самом деле видел, точно видел эту штуковину, этот самый кулак. Светящийся густым голубым светом диск с зазубренными краями, именно он ударил в туннель, влетел внутрь и с истязающим барабанные перепонки визжанием впился в низкий потолок. Оружие головастых на счастье никого не задело, но, тем не менее, сделало свое черное дело. От образовавшейся дыры глубокие трещины стаей разъяренных змей ринулись в нашу сторону, и это был конец. Пол под ногами распался, раскрошился, словно был разъеден тысячами ненасытных термитов, и вместе с целым водопадом брызг, кашей из искрящейся зеленой крошки я, Леший, Олег, Кальцев и все остальные полетели вниз.

Мой полет оказался очень недолгим. Я даже не успел как следует испугаться. А может это потому, что внутри все затмил гнев, ярость на самого себя. Это же надо так вляпаться, так попасться!

И все же гнев гневом, страх страхом, однако какая-то, пусть и совсем крохотная часть моего мозга продолжала исправно работать. Как раз до нее-то и дошло, что мы падаем в сплошное шевелящееся море, которое, не переставая, извергало сотни децибел отчаянных воплей, и было наполнено яркими всполохами десятков белых и голубых огней.

Удар от падения смягчила пара живых, шевелящихся тел. Я грохнулся прямо на них и подмял, словно это были не люди, а безвольные тряпичные куклы. Люди? Люди! Мы нашли их! Я хотел закричать от радости, да только этот крик так и застрял в глотке плотно втрамбованный туда холодным взглядом больших черных глаз без зрачков.

Головастые! Один, второй, третий... Мой затравленный взгляд бешено метался из стороны в сторону, каждый раз натыкаясь на серые комбинезоны и такие же серые лица. Цирк-зоопарк, вот это попали!

На то что бы опомниться от неожиданного появления непрошенных гостей, которые в прямом смысле слова свалились им на голову, головастым потребовалось всего несколько секунд. По истечении оных они кинулись в атаку. По крайней мере, именно так поступил тот большеголовый ублюдок, с которым я первым столкнулся взглядами. Похоже, он даже успел подать какой-то неслышимый для человеческого уха сигнал, поскольку та пара головастых, которые вместе со мной распластались на гладком каменном полу, тут же вцепились в меня, причем с совершенно неожиданной для их хлипкого телосложения силой.

Я видел, как в руке пришельца вспыхнула голубым, завизжала смертоносная фреза, с помощью которой головастый собирался либо вспороть мне брюхо, либо оттяпать голову. Он бы так и поступил, как пить дать поступил, но только вдруг смертоносное оружие заискрило и с коротким стоном испустило дух. Как видно поломка боевого устройства оказалось настолько необычным, экстраординарным происшествием, что нападавший даже остановился и перевел свой взгляд с меня на зажатый в трехпалой руке диск.

Как раз эта секундная заминка и стоила головастому жизни. Острие заточенного лома прорвало серую ткань комбинезона и вылетело у него из живота. Инопланетянин зашипел наподобие того, как это делали призраки, и схватился руками за торчащий из его тела окровавленный металл. В этот самый момент из-за спины у него и поднялась облаченная в камуфляж массивная фигура.

Леший поднял головастого, будто насаженного на вертел цыпленка, и с размаху отправил его в гущу других серых комбинезонов.

— Вставай! — прогорланил он, когда умирающий враг слетел с его страшного оружия.

— Помоги! — я все никак не мог отделаться от опеки двух зловредных бестий.

— Ах ты мать твою...!

Андрюха взмахнул ломом, словно бейсбольной битой. Мощным ударом он раскроил череп очередного нападавшего и только лишь после этого смог прийти на помощь другу. Хлесткий удар тяжелого армейского ботинка отшвырнул одного из моих противников. Падая, головастый продолжал судорожно цепляться за ускользающую от него жертву, в результате чего его скрюченные пальцы впились в мой старый, заправленный в джинсы свитер, и прорвали в нем здоровенную дыру от плеча до пояса.

Вот как раз начиная с этого самого момента, что-то и произошло, изменилось. Я вдруг почувствовал, как от десятков шипяще-шепчущих голосов завибрировал сам воздух, как ослабла хватка второго из моих «опекунов», как шарахнулись в разные стороны окружающие нас фигуры в серебристо-серых комбинезонах. Разумеется, не воспользоваться таким неожиданным послаблением было просто невозможно, а потому я рывком перекатился на живот, вскочил на четвереньки и волчком завертелся в поисках хоть какого-нибудь оружия.

Весь пол вокруг оказался забрызган кровью и завален трупами. Здесь лежали не только головастые, но и люди, а так же те чудовищные в своем уродстве создания, которые когда-то именовались людьми. Из оружия на глаза попалась лишь пара боевых дисков, да только они были темны, мертвы и пригодны разве что для колки орехов. Все это вовсе не радовало, заставляло расширить круг поисков. Именно так я и собирался поступить, как вдруг в поле зрения попало небольшое пульсирующее тусклым малиновым светом пятно.

Мне даже не пришлось раздумывать над тем, что это такое. «Черная метка», диск, который раздобыл Нестеров в храме кентавров! Когда мы жгли свою одежду, пытаясь хоть как-то осветить проваливающийся во мрак «Калининград», именно тогда я и сунул его себе за пазуху, больше просто было некуда. И вот теперь этот таинственный предмет вывалился в прорванную головастым дыру и уже в который раз превратился в главное действующее лицо всего этого невероятного апокалипсического фарса.

Я вовсе недаром окрестил «черную метку» главным действующим лицом. Это была истинная правда, так как заметив ее, головастые сразу будто забыли о моем существовании. Полковник Ветров тут же оказался в одиночестве, а все остальное побоище, участниками которого стали его боевые товарищи, отступило, отхлынуло на несколько метров, оставляя старого танкиста один на один с мертвыми.

В первое мгновение я даже растерялся. Как такое может быть? Почему? Ответов не находилось, пока не находилось, а потому лучшим и единственно верным решением было послать подальше это занятие. Какие тут еще нахрен ответы, когда мим друзьям, моему единственному сыну угрожает смертельная опасность!

Я только подумал об Олеге, как тут же его и увидел. Нет, сейчас это был вовсе не милый мальчик из сентиментальных отцовских воспоминаний. Моим глазам предстал тот самый Гром, которого головастые ненавидели и считали своим кровным врагом. Мой сын испытывал к ним аналогичные чувства и сейчас демонстрировал это самым наглядным образом. Олег рубил лупоглазых тварей налево и направо. Его лицо, руки, тельняшка покрылись кровавыми пятнами и потеками. Его глаза были навыкате, зубы стиснуты в зверином оскале. Я понял, сейчас Гром вовсе не защищался, он карал, мстил головастым за все те ужасы, за все то горе, которое они принесли в наш мир. И его было не остановить.

Но их же больше... намного больше! Здравый смысл во мне принялся неистово протестовать. Головастые убили всех этих несчастных. Что для них мы, два десятка усталых, плохо вооруженных людей? И, тем не менее, глаза сообщали мне совершенно об обратном. Невысокие, большеголовые фигуры в широких комбинезонах пятились под натиском «серых». Они даже не пытались защищаться, да и, собственно говоря, у них не имелось чем. Угодившие под солярочный дождь боевые диски вышли из строя. Они искрили и били током своих владельцев, чем вызывали в рядах головастых еще большее замешательство и панику.

И все же это был временный успех. Мысль о том, что мы можем победить, даже на миг не посетила мою голову. Еще минута другая и в бой вступят новые силы головастых, боевые диски которых не пострадали. А кроме того арсенал этих тварей наверняка не ограничивается личным оружием. Иначе как объяснить тот грохот, треск и неистовые человеческие вопли, что доносятся откуда-то из глубины этого гигантского зала.

До меня только сейчас дошло, что я продолжаю стоять на коленях в компании распростертых на полу трупов, что совершенно не представляю, где нахожусь, и что самое ужасное, остаюсь в преступном бездействии. И это в то самое время, как рядом сражаются и гибнут мои товарищи, мои друзья и близкие!

Меня словно взрывом подняло или лучше сказать подбросило с пола. Оказавшись на ногах, я глянул поверх голов «серых», которые, образовав вокруг меня круг, кромсали ненавистных головастых. От открывшегося взгляду зрелища я даже задохнулся. Это действительно был зал, огромный, однако не такой уж высокий, скорее всего подземный. Его тяжелый угрюмый свод по большей части был сплетен из так хорошо знакомых мне черных металлических лиан, меж которых то и дело проскальзывали извивающиеся малиновые молнии. Это низкое металлическое небо давило, словно всесокрушающий поршень исполинского пресса. Казалось, до того момента, когда он сомкнет свои металлические челюсти, осталось совсем немного, и тогда тысячи обезумевших от страха и ненависти живых существ навсегда покинут этот мир.

То что вокруг творится настоящее безумие, не требовало особых доказательств. Я видел отряды головастых, которые возникали словно из-под земли, в коконах из какого-то светящегося зеленоватого газа, натыкался взглядом на толпы грязных и оборванных людей, которые с дикими воплями кидались им навстречу. У меня закладывало уши от воя чудовищного оружия, которое своими невидимыми лучами превращало людей в пепел, и захлебывался отчаянием, когда видел, как те немногие храбрецы, которым все же каким-то чудом удалось прорваться, умирали от ударов голубых дисков.

Во всей этой с позволения сказать битве, а на самом деле жестоком истреблении моих соплеменников, я не видел ни малейшего смысла. Казалось, люди прорываются в это проклятое подземелье только лишь для того, чтобы умереть. Или это не так? Или они все же пытаются что-то предпринять, каким-то непонятным образом стремятся переломить ход сражения? Если это действительно так, то повстанцам следовало помочь, причем немедленно. Это единственный выход, единственный шанс на спасение, как для нас, так и для них.

Помочь?! Цирк-зоопарк, да как же тут поможешь, когда мы сами оказались блокированы головастыми, да еще очень и очень далеко от передовой лини, на которой шли главные бои. Я подумал об этом и удивленно, можно сказать совершенно по-новому взглянул на то место, куда угораздило свалиться наш маленький отряд. Вокруг было полно трупов, и это означало, что некоторое время назад здесь тоже бушевала кровавая резня. Именно резня, потому как тяжелое оружие не применялось. Повстанцы появились неожиданно и сцепились с головастыми врукопашную. Но что-то в их планах пошло не так, что-то не сложилось, и людей либо перебили, либо оттеснили, причем до того, как те смогли осуществить задуманное.

— Задуманное? — я прорычал это слово. — Черт побери, что же они задумали?

Мой взгляд заметался из стороны в сторону. Я отчаянно искал ответа на свой вопрос, и это было невероятно сложно. Во-первых, я не имел ни малейшего представления, что именно следует искать. Во-вторых, взгляд волей-неволей все время сваливался на Олега, Лешего и остальных наших бойцов. Получалось, что они сражались, рисковали своими жизнями ради меня и вместо меня, а вот такого дерьма я себе раньше не позволял. Полковник Ветров никогда не прятался за чужие спины.

Я отчетливо понимал это и все же не двигался с места, чувствовал себя мразью, последней сукой, но продолжал стоять и вглядываться в освещенный сиянием электрических молний, затянутый зеленоватым светящимся газом, испугано вздрагивающий от всполохов оружия полумрак. И вот как раз во время одной из таких вспышек я и заметил... Сперва это показалось миражом, наваждением, бредом. Мне даже пришлось дождаться следующего разряда, чтобы увидеть еще раз и поверить.

В полусотне метров от нас, прямо в пространстве между полом и тяжелым железным потолком недвижимо висел человек. Тело находилось горизонтально в положении лицом вверх, руки и ноги разбросаны, голова сильно запрокинута назад. Очередной, очень яркий и продолжительный всполох позволил разглядеть куда больше деталей: грязная рваная майка на тощем торсе уже не молодого человека, спутавшиеся седые волосы, сбитые кирзаки, в которые заправлены серые милицейские штаны с красным кантом.

— Толя! — я заорал так, что казалось заглушил грохот битвы.

Своим открытием, своей находкой, своей болью и своим страхом мне требовалось немедленно с кем-то поделиться, а потому естественно я кинулся к Лешему, единственному человеку, которому не требовалось ни чего объяснять, с которым мы понимали друг друга практически с полуслова. Нас с подполковником разделяло не более пяти шагов. Я преодолел всего три из них, и Андрюха тут же избавился практически от всех своих врагов. Одному он пропорол горло, но двое других отпрянули назад, причем с такой поспешностью словно увидели самого дьявола.

— Стой! — я не позволил Загребельному начать преследование — Гляди, туда! Присмотрись! — чтобы чекист увидел и хорошенько все понял, я обеими руками вцепился ему в плечи и рывком развернул в нужную сторону.

— Что за... — Леший с трудом отходил от горячки рукопашной схватки.

— Это Нестеров! Он там!

Я надеялся, что имя майора поможет, возымеет на Андрюху отрезвляющее действие, и это действительно произошло.

— Мент?! — с лающим хрипом выдохнул мой друг.

— Его надо снять! Скорей! — я рванулся в сторону, где в потоке какого-то странного, только сейчас замеченного мной сияния зависло тело человека, с которым мы когда-то поклялись друг другу в вечной дружбе.

— Стой! — ФСБшник схватился за меня. — Он в луче! Думай, как отключить! Соберись, черт тебя побери!

Крик Загребельного ударил мне в лицо, как ледяной шквальный ветер, как хлесткая пощечина. От него я даже опешил. Отключить? С какого перепуга Андрюха вдруг решил, что я действительно смогу вырубить этот... Вот на этом самом месте в мозгу и полыхнула настоящая сверхновая звезда. От ее ослепительного света я вздрогнул и очнулся. Цирк-зоопарк, ну как же можно было забыть?! Диск! Он здесь, он светится, он пожирает энергию. Все как тогда, когда мы ломали охранную систему гигантского периметра.

Уже через мгновение меня как ветром сдуло. Добраться до того места, где из-под моего разорванного свитера вывалился таинственный артефакт, стоило ровно два прыжка. Совершив их, я грохнулся на колени и стал искать, шарить по полу руками, переворачивать трупы. Где-то здесь! Он должен быть где-то здесь! Когда на глаза попалась тускло мерцающая лужица замешенной на солярке крови, из моей груди вырвался радостный вопль:

— Нашел!

Я сграбастал горящую малиновым огнем пластину и, подняв ее над головой, кинулся бежать. Должно быть, в этот миг я походил на какого-то гребанного Прометея, похитившего у богов их фирменную зажигалку, а может на безумного маньяка-Потрошителя, в чьей залитой кровью руке билось еще живое сердце его юбилейной сотой жертвы. Скорее всего, второе, поскольку от меня шарахнулись как друзья, так и враги. Я отметил это лишь краешком глаза, частичкой своего сознания, потому как все остальное внимание, все прочие помыслы были только лишь о старом менте, верном друге, настоящем человеке по имени Анатолий Нестеров.

Наверное, если бы сейчас кто-нибудь из головастых надумал меня прикончить, им бы это не составило особого труда. Я был полностью безоружен, оказался за пределами зоны, где всего пять минут назад хлестали струи спасительного дождя из ароматной солярки, да к тому же оставил далеко за спиной всех своих товарищей. Вокруг оказались лишь враги. Во всполохах электрических разрядов я видел их серые безжизненные лица, слышал вой, с которым в их руках разгорались холодные голубые огни. И все же головастые почему-то не решались атаковать. Больше того, они расступались, прекращали работу, бросали ремонтные блоки и инструменты, а те из них, кто все же успел активировать свое оружие, казалось напрочь о нем забывали.

Это техники, — говорил я себе, стараясь глядеть только на зависшее в энергетическом луче тело Анатолия и не замечать ледяных взглядов десятков абсолютно черных глаз. — Они вовсе не такие решительные, как боевики, они не знают, что за штуковина зажата в моей руке, они прибыли сюда устранить последствия боя, а вовсе не для драки и, наконец, они тоже боятся. А потому если все сделать правильно, то я смогу дойти, я спасу друга.

Спасу... Вот тут, как ни жутко было это сознавать, но мой внутренний голос, мое чутье не соглашалось с засевшей в голове решимостью. Я подошел уже достаточно близко, а потому смог отчетливо разглядеть... Запрокинутая голова, шея и раскинутые голые руки Нестерова были густо пронизаны пугающими темными прожилками. Казалось, что половина мышц милиционера начисто выгорела, будто закоротившая электропроводка. Это жуткое ощущение усугублялось еще и тем, что под красной воспаленной кожей майора то и дело проскальзывали крохотные белые искорки. Последняя надежда на чудо умерла, когда я взглянул в лицо Анатолию, увидел его абсолютно пустые мертвые глаза.

Не могу сказать, что со мной тогда сделалось. Я позабыл обо всем на свете, взревел как раненый зверь и тут же вцепился в глотку первому, оказавшемуся на моем пути головастому. Убивать, это стало моим единственным желанием, мщение — главным смыслом жизни, а значит у пучеглазого ублюдка уже не было шансов.

Не владея мудреными приемами рукопашного боя, я просто ногтями разорвал худосочное горло своего врага. Хлынула горячая соленая кровь, но даже ее запах, ее вкус не смог утолить жажду обезумевшего Максима Ветрова, и он закружился на месте в поисках своей новой жертвы.

Однако в радиусе десяти шагов никого не оказалось. Головастые отпрянули во тьму, оставив меня купаться в потоках огненно-красной крови, которая окрасила меня с головы до ног. Кровь? Откуда же у этого гада столько крови? Я даже смог удивиться. Это и помогло. Пауза длиной в целую секунду остудила мозг, дала возможность понять: никакая это не кровь, а густой малиновый свет, который вовсю испускает «черная метка». Оказавшись рядом с мощнейшим энергетическим лучом, диск вовсю впитывал его силу. Страшную силу, которая погубила моего друга. Вот именно этого я и не мог ей простить. Никогда!

Даже не соображая, что творю, действуя скорее по наитию, я подхватил пылающую неистовым огнем пластину и швырнул ее в гигантскую, бьющую из недр земли струю. В следующее мгновение мир вокруг содрогнулся, дернулся, искривился. Вокруг начала раскручиваться исполинская черная воронка, в которой исчезали пол, сплетения железных лиан, люди, головастые, воздух, звук, свет и я сам.

Все кончено! — такой была последняя мысль, посетившая мою голову. Хотя нет, вру, она оказалась предпоследней. Самым последним, уже едва различимым импульсом, проскользнувшим в мозгу старого полковника, стало изнеможенное: «Наконец-то! Цирк-зоопарк, сейчас мы все обретем покой...».

Опубликовано 07.02.2013

Читать главу 25>>
Написать отзыв на книгу