Главная

В раздел Книги

 

Оглавление

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

Глава18

Глава19

Глава20

Глава21

Группа Олега Шовкуненко в Контакте

 

ОРУЖЕЙНИК

Книга  третья

Пилигримы проклятых земель

Глава  1

Оружейник-3, Олег Шовкуненко

Когда стрелки на приборах неистово задергались, а по рукоятям и рычагам заплясали юркие ослепительно белые молнии электрических разрядов, я понял, что мы угодили в «сварку». Первым, чисто инстинктивным движением стал удар по тормозам. Бронетранспортер заскрипел, завизжал, застонал, но быстро и послушно остановился. Машина еще не выровнялась после резкого торможения, а я уже со всей возможной поспешностью и энтузиазмом вминал кнопку пуска энергетического щита.

Система включилась. Я понял это как по индикации на панели управления, так и по характерному, хорошо знакомому гулу. Да только вот беда, гул этот категорически отказывался усиливаться, нарастать. Щит никак не мог набрать мощность инициации поля, разогнаться. Черт, не успели! Проворонили момент! Ничего не оставалось, как срочно вырубать установку, а затем и сам двигатель. Все... эксперименты закончились. Теперь только ждать. Сцепив зубы, терпеть и молить бога, чтобы «сварка» зацепила нас лишь краем. Но бог видать не услышал, вернее бог сейчас был полностью не дееспособен и сидел прямо за моей спиной. Так что в жопе мы оказались все вместе. Ах, если бы в жопе, а то ведь на одном огромном десятиместном электрическом стуле!

Напряженность поля быстро нарастала. Осмелев, набравшись сил, белые молнии соскочили со своих металлических насестов и накинулись на людей. Бронированное брюхо БТРа вмиг наполнилось грохотом падающих предметов, отчаянными воплями и проклятиями. Все это склеивалось и приправлялось громким треском статических разрядов. Воняло электричеством, палеными волосами и разогретой смазкой. Происходящее выглядело как стробоскопическое шоу, участники которого изо всех сил старались изобразить шабаш диковинной нечистой силы. Должно быть, я и сам походил на какого-то беснующегося оборотня. Выгнувшись дугой, запрокинув голову, я скрюченными пальцами скреб по воздуху и выл голосом обезумевшего от боли волка. Продлись весь этот кошмар еще хотя бы минут пять, и все, конец, из «восьмидесятки» уже никто и никогда бы не выбрался бы живым. Но видать сегодня нам повезло. Каким-то краешком затуманенного болью сознания я стал понимать, что «сварка» отступает.

Несколько минут я просто валялся в водительском кресле, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. От одежды поднимался легкий белесый дымок, который тут же исчезал в распахнутом над головой люке. Окружающие предметы выглядели слегка расплывчатыми и притом заметно раскачивались из стороны в сторону. Аккомпанементом всей этой картине служили приглушенные человеческие стоны и частое отрывистое дыхание. Они звучали где-то за спиной, но казалось, что звуки поселились у меня в черепной коробке. Там они словно кувалдой молотили по моему многострадальному мозгу.

— Что это?

Этот хрип стал самым мощным ударом. Он заставил меня инстинктивно схватиться за голову.

— Что это было?

Вопрос повторили вновь. На этот раз до меня дошел не только смысл слов. Показалось, что я узнал и басистый, слегка хрипловатый голос.

Повернув голову, я поглядел на сидевшего в командирском кресле Лешего, он же Андрей Кириллович Загребельный, он же бывший подполковник ФСБ. Видок у моего приятеля был еще тот. Его камуфлированный бушлат тоже слегка дымился. Волосы на голове стояли дыбом, а левый глаз дергался от нервного тика. В разгрузке Загребельного все еще гуляли крохотные искорки статического электричества. Они подмигивали из карманов с магазинами, потрескивали на рифленых боках гранат, ползли по рукояти боевого ножа.

— Что это было?

Третья попытка Андрюхи уже кардинально отличалась от двух предыдущих. Его голос звучал почти уверенно. Видать часть этой уверенности передалась и мне.

— «Сварка», холера ее побери! — выдохнул я. — Аномалия, блин, гребанная!

— Аномалия... — морщась, протянул Леший.

Кроме этих слов он произнести больше ничего не успел. В десантном отделении что-то загрохотало, затем послышалось невнятное бормотание, которое завершилось криком... нет, вернее стоном вырвавшимся из самой глубины души:

— ... щит... Но почему не включили щит? — По-моему это был голос Серебрянцева, хотя не знаю... После удара током у меня в ушах все еще продолжало звенеть.

— Поздно было, — я не надеялся, что меня услышат в десантном отсеке, а вот Загребельному информация явно не помешает. — Пришлось заглушить... Все заглушить. А то бы конец. «Сварка», она падла все приборы убивает, особенно те, что под напряжением.

Я только теперь накопил достаточно сил, чтобы обернуться и поглядеть назад. Как там экипаж машины боевой? Как Лиза и Пашка?

Первый, кого я увидел, был Главный. Он сидел на месте башенного стрелка, сгорбившись и обхватив голову руками. Ну да, конечно, в районе башни напряженность поля была выше всего, так что нашему проводнику досталось. По-моему обгорели даже концы его неизменной зеленой банданы.

Следующим на глаза попался Владимир Фомин. Цирк-зоопарк, никогда не видел его таким жалким и несчастным. В расширенных от ужаса глазах бывшего криминального авторитета, позднее банкира, а еще позднее старосты Рынка стояли слезы. Он смотрел на дымящиеся рукава своей дорогой туристской куртки, на покрасневшие, словно после электрофореза, руки. Мне подумалось, что Фома сейчас проклинает тот миг, когда он решился покинуть Подольск и отправиться вместе с нами. Но что сделано, то сделано. Я был даже благодарен «сварке» за то, что она сбила спесь и всегдашний воинственный пыл этого, будем говорить так, далеко не кристально-чистого человека.

Однако персона Фомина, его чувства и мысли занимали меня ровно одну секунду. Взглядом я пытался пробиться ему за спину и разглядеть в полумраке десантного отделения лица и впрямь дорогих мне людей.

Лиза с Пашкой сидели крепко вцепившись друг в друга. Моя подруга гладила брата по голове и что-то ему шептала. Парнишка, не смотря на свои пятнадцать лет, не сопротивлялся. Наоборот, он словно искал у сестры помощи защиты и поддержки.

— Лиза, как он? — прокричал я в испуге. За Павла мне действительно было страшно. Пацан еще не оправился от тяжелой контузии, а тут такая новая напасть, «сварка» эта гребанная!

— Я... я не знаю, — всхлипнула девушка. — Он молчит.

— Черт! — у меня гулко екнуло сердце.

— Может вытянем парня наружу? — робко предложил Загребельный.

— Какой там «наружу»! — вызверился я на приятеля. — Мы на Проклятых землях! Забыл что ли? Здесь где попало останавливаться нельзя.

С этими словами я включил зажигание. Вернее попытался включить. Стартер крутил, но двигатель не запускал. Я попробовал еще и еще раз. Только после третьей попытки из моторно-трансмиссионного отделения послышался басовитый рокот. Фух, пронесло, — вздохнул я с облегчением. — Жива, выходит, машинка!

Дорога была привычная, тысячу раз езженая и переезженная. Сейчас пройдем по окраине Александровки, дальше пруд и дом отдыха Бекасово, еще дальше до фундаментов сожженные пансионат «Орбита» и дом отдыха «Ростелекома». За ними поворот в дачный кооператив примостившийся на просеке, прямо под опорами ЛЭП. Вот по этой-то дорожке и домчимся практически до самых складов ГСМ моей родной танковой бригады. Вот тогда все, тогда, считай, дома. Это всего-то километра четыре. Пашка должен продержаться.

После того как черные, покосившиеся деревенские домишки остались позади, Леший угрюмо сообщил:

— Пацана опять тошнит. Весь пол заблевал.

Я лишь насупился, но ничего не ответил. Что тут скажешь? И так все яснее ясного. Сглупил я, страшно сглупил, что взял с собой Пашку. Это путешествие вполне может стоить пацану жизни. Тут и здоровому то...

Я вовремя заметил, что придорожный столб, на котором криво висел облезлый и погнутый указатель, отбрасывает длинную четкую тень. В эпоху «Большой мряки», когда солнце надежно занавешено ширмой из плотных серых облаков, таких теней не бывает. Они возникают лишь когда где-то рядом крутится «мотылек».

Если бы замеченная мною тень лежала поперек дороги, то можно было и рискнуть, попробовать проскочить. Но она была наклонена в нашу сторону, и я не стал искушать судьбу. Остановив машину, я поглядел на Загребельного:

— Где-то впереди «мотылек». Надо ждать.

— Угу.

С того самого момента, как мы пересекли границу Проклятых земель, Загребельный старался не задавать лишних вопросов и не отвлекать меня, единственного человека, который хоть что-то понимал во всем том, что творилось вокруг.

Около минуты мы сидели молча. Я во все глаза следил за тенью от столба. Не дай бог начнет укорачиваться! Она начала, и притом довольно быстро.

— Зараза! Приближается! — выругался я и тут же включил заднюю передачу.

Мы пятились, а где-то впереди порхал невидимый «мотылек», который легко и просто мог насквозь прожечь целый океанский лайнер. Как долго могло продолжаться это отступление, как далеко могла загнать нас смертоносная аномалия, было не известно. Цирк-зоопарк, и это в то самое время, когда Пашке позарез нужна помощь!

— И что, никак не пробиться? — неожиданно подал голос подполковник ФСБ.

— Опасно.

— Опасно или невозможно? Может есть способ?

Способ... Может и есть способ, только знать бы какой. Была у меня одна догадка, или подозрение. Кто знает, может именно сейчас и настало время ее проверить.

— Ты подствольник подсоединил? — поинтересовался я, обращаясь к приятелю.

— Подсоединил, — Леший продемонстрировал свой АКС с висящим под стволом ГП-30.

— Значит так... Встанешь в люке и по моей команде будешь бить гранатой точно в середину проезжей части. Понял?

— Чего ж тут не понять, — Загребельный кивнул и даже не спросил на кой черт все это нужно. Только с умным видом, как бы между прочим, изрек замусоленную солдатскую шутку: — Пуля — дура, штык — молодец, а граната — вообще, баба невменяемая.

— Давай, умник! — шутить как-то совсем хотелось.

Первая граната пролетела почти по прямой и шарахнула метрах в сорока впереди БТРа. Разлет осколков у ВОГа не большой, всего метров десять-пятнадцать, поэтому прятаться мы не стали и пронаблюдали взрыв боеприпаса, что называется, во всей его красе.

— Следующая! — вновь скомандовал я. — Бей туда же!

Андрюха выстрелил, и второе облачко белесого дыма заклубилось посреди старой автодороги.

— Ну а дальше что? — подполковник с недоумением огляделся по сторонам.

— Третью! — приказал я уже совсем не таким уверенным тоном.

— Как скажешь, — Леший сунул в ствол гранатомета еще один серебристый цилиндрик ВОГа-25.

Третья граната пролетела всего метров пятнадцать. Прямо в воздухе в нее ударила длинная молния. Это походило на молниеносный бросок огненной кобры, которая вдруг материализовалась из пустоты. Взрыва гранаты не последовало. Она просто сгорела в долю секунды. Еще мгновение об атаке «мотылька» напоминало огненное ослепительно белое пятно висящее в воздухе. Но затем оно стало блекнуть и осыпаться на землю крохотными едва заметными искорками.

— Ничего себе «мотылек»! — пробубнил себе под нос Загребельный и покосился на мою затянутую в танкистский шлем голову, которая торчала из соседнего люка.

— Забирайся внутрь. Двигаем!

— Может, я лучше тут покараулю? — предложил Андрюха.

— Внутрь! — не терпящим возражения голосом проревел я. — Проклятые не то место, чтобы на броне гарцевать.

Когда командирский люк захлопнулся, я повел машину дальше. Противореча самому себе, внутрь прятаться не стал. Так намного лучше видно, а, стало быть, можно поддерживать более высокую скорость. А скорость нам сейчас очень даже нужна. Вспомнив о Пашке, я стиснул зубы. Цирк-зоопарк, это же надо, чтобы пацану так не везло!

............................................................

Я без промедления направил БТР в узкий плотный коридор с хорошо накатанной колеей. Мной же накатанной, кем же еще! Помнится, мне стоило немалых усилий, чтобы расчистить эту дорожку. Зато теперь хоть проехать можно, правда с черепашьей скоростью и понадежней задраив люки. Аномалий на этом пепелище отродясь не водилось, зато всяких тварей развелось предостаточно. На бронетранспортер они не посягали, такая здоровенная штуковина у них поперек глотки встанет. А вот торчащая из люка голова человека вполне может и заинтересовать.

— Куда тебя черт несет? В дебри какие-то свернул! — очень недовольным голосом пробасил Леший, как только я оказался внутри машины.

— Прояви смекалку, ты, шпион со стажем, — я криво усмехнулся приятелю, а когда понял, что до него все же не доходит, пришлось пояснить: — Только идиот может полагать, что лучшее, самое мощное Советское, а затем и Российское танковое подразделение квартировало в выстроенных под линеечку боксах, уязвимых от воздушной атаки даже эскадрильи «кукурузников».

— Понятно, — протянул подполковник ФСБ. — Спрятали все-таки. Запихнули дивизию, под землю.

— Не всю, — я отрицательно покачал головой. — В Советские времена тут два полка стояло. А после реформы техника «НЗ». Т-90АМ. Новенькие. Только-только с завода.

— Они и сейчас там?

— Нет. Всех в бой кинули. И никто не уцелел.

Я видел как после моих слов у Загребельного сжались кулаки, и он злобно покосился на мнимого белоруса. Я прекрасно понимал что сейчас творится в душе моего приятеля. Боль помноженная на гнев и ярость. И самое притягательное, что впервые за долгие годы борьбы этому гремучему коктейлю есть на кого выплеснуться. Вот он, рядом, один из тех, кто в ответе за все наше горе, за гибель миллиардов ни в чем не повинных людей.

— Андрюха! — я окликнул друга и отрицательно покачал головой. Не время, мол, сейчас еще не время...

Леший понял и с каменным лицом уставился в заляпанное пылью и грязью бронестекло смотрового люка. Он так и молчал до тех самых пор, пока впереди не замаячил пологий земляной холм. На одном из его склонов приютились несколько небольших строений самого мирного вида. Непосвященный мог бы легко подумать, что это какая-то ферма или может склады, а вот человек более внимательный наверняка бы отметил...

— Лес во всей округе выкосило, а этой халабуде хоть бы хны. Окон почти нет, стены бетонные, плюс гермоворота, — Леший взял себя в руки и прервал молчание.

— Сообразил наконец, — мой кивок стал похвалой другу.

Я подкатил к самым воротам, после чего оглянулся и проинформировал всю нашу боевую команду:

— Приехали. Полагаю, на сегодня неприятности закончились. — Взглядом я принялся искать Пашку, а когда наконец натолкнулся на его бледное лицо, то тут же засуетился: — Андрей, садись за руль. Умеешь ведь?

— Спрашиваешь!

— Странно если бы не умел, — я одобрительно хлопнул приятеля по плечу. — А я пойду, открою.

— Полковник выходит! Всем страховать! — Тут же отдал приказ ИО владельца БТРа.

Я кивнул то ли в знак благодарности, то ли убедившись, что подполковник принял командование. Страховать меня особо не требовалось. Во-первых, потому что я и сам мог за себя постоять. Во-вторых, и это главное, все окрестности были буквально нашпигованы сюрпризами для особо ярых любителей «комиссарского тела».

Оказавшись снаружи, я стал искать ключ. Раньше ворота открывались с помощью кодового замка, да только вся эта электроника давно накрылась. Пришлось ее выкорчевать с корнем и довериться обычному амбарному замку. Никаких сюрпризов я на дверь не ставил. Зверье замок не всколупнет, а люди... Людей я убивать вовсе не собирался.

В тот самый момент, когда я запустил руку под решетку вентиляционного канала, глаз уловил движение. Что-то быстрое и проворное скользнуло по стволам поваленных деревьев и тут же рванулось в мою сторону.

АКМС висел на груди, но я даже не подумал за него хвататься. Первым моим движением стал резкий отчаянный прыжок под брюха бронетранспортера. Укрыться от осколков, вот что сейчас было самое главное.

ОЗМка сработала прямо за спиной у твари. Мина подпрыгнула на полагающуюся ей метровую высоту и раскатисто грохнула почти семисотграммовым зарядом тротила. Воздух тут же наполнился жутким визгом разлетающихся во все стороны роликов. Их у «Злюки» почти две с половиной тысячи, и если уж не повезет ее зацепить...

Навозному льву не повезло. Он получил не только с полсотни осколков, но и мощный, остервенелый пинок взрывной волны. От этого неожиданного и весьма неприятного дуплета тварь покатилась по земле, беспорядочно трепыхая своими паучьими лапами.

Знание того, что нападал именно лев, мигом придало мне резвости. Осколки вряд ли пробили толстый панцирь, так что буквально секунд через пятнадцать-двадцать свирепый хищник очухается и вновь ринется в атаку. Все это я сообразил уже на бегу. Вместе со щелчком затворной рамы пришло и четкое понимание боевой задачи.

Я успел вовремя. Лев лежал на спине и невпопад шевелил лапами. Так что мне оставалась лишь самая легкая работенка — добить тварь. И я с глубоким удовлетворением всадил половину рожка в белое брюхо, аккурат меж шестью паучьих трехсуставных конечностей.

Нажимая на спуск автомата, я не мог отделаться от ощущения, что все это уже было. В одной из предыдущих новелл, повествующих о героических подвигах славного оружейника Максима Ветрова, я вот точно также добивал поверженного льва. И, между прочим, тогда очень гордился собой, считал, что то была победа, о которой будут судачить во всех колониях Подмосковья. Наивный! Зло под название навозный лев показалось легким недоразумением по сравнению со всем тем, что началось потом.

— Ты как? В порядке? — рядом со мной как из-под земли выросли запыхавшиеся Леший и Петрович.

— Дело сделано, — я еще раз поднял Калаш и на всякий случай выстрелил льву прямо в разинутую пасть. Контрольный, так сказать.

— Давай побыстрее заберемся внутрь, — предложил Загребельный с подозрением оглядывая окрестности.

— Львы обычно поодиночке охотятся, — успокоил подполковника Петрович.

— Кроме льва тут еще всякой нечисти полным-полно, — Леший поморщился. — Я ее нутром чую.

Мой приятель был прав. Твари Проклятых земель отличались от тех, что населяли пустоши. Здесь все они были словно симбионты, будто составные части аномалии. Уже сейчас, вооруженный знанием теории Серебрянцева, я отчетливо это понимал. Монстры приходили из параллельных миров, убивали все, что не походило на них, все, что казалось им чуждым, и вновь исчезали в бесконечных лабиринтах пространства и времени. Хорошо, что «Логово» находилось на окраине Проклятых земель, и такие чудовища появлялись здесь нечасто. Но все же появлялись. Памятуя это, я счел предложение Загребельного очень даже не лишенным смысла.

За гермоворотами нас поджидал мрак. Я прекрасно знал, что он там. Этот мрак был моим... нет, не врагом, и не другом, а просто старым хорошим знакомым, с которым мы уже почти два года регулярно встречались в одном и том же месте. Отдав долг вежливости, я был вынужден прервать эту встречу.

— Врубай свет! — прокричал я Лешему, который вновь занял место за баранкой «302-го».

Вспыхнула только одна фара. Все остальное осветительное оборудование было разбито и покорежено. Произошло это когда на мой БТР сбрасывали тонны кирпича, бревна, старое железо и негодное оборудование. Именно в тот страшный день мы отбивали атаку на Одинцово, и «302-ой» стал частью высокой баррикады, преградившей путь ордам разъяренных кентавров.

С этого момента прошло чуть больше недели, а кажется, что минула целая вечность. Сколько всего было... Даже представить жутко! Смерть, кровь, ужас, страдания, и в то же время новые встречи, новые друзья, новые надежды и даже новая, наверное самая последняя в жизни любовь. Но самое невероятное событие, это конечно же встреча с Главным. Именно от него мы и узнали правду...

— Эй, Максим, ты что, уснул? — прокричал мне Леший, высунувшись из люка. — Двинули что ли?

— Сейчас, — я надежно запер ворота и, обойдя БТР, стал в луче света. — Давай, за мной! Потихоньку! — Не дожидаясь ответа, я шагнул в темное жерло туннеля.

Это действительно был туннель. Он покато уходил на глубину двадцати метров. Все здесь было незатейливо и хорошо знакомо: гладкий бетонный пол, исчерченный следами шин и царапинами от гусениц, да арка потолка, которая сейчас лишь угадывалась в неярком колеблющемся свете одной единственной фары. По стенам тянулись косоплеты толстых кобелей. Проложили их довольно высоко, чтобы не изгибать линию всякий раз, когда на пути попадалась дверь служебного помещения. Этих дверей в туннеле имелось не так уж и много. Каждая из них была выкрашена в стандартный серый цвет и имела свой буквенно-цифровой код. Все эти норы я уже давным-давно исследовал и не нашел ничего интересного. Одна сгоревшая аппаратура, старые столы и стулья, кипы заплесневевших журналов и формуляров, да любовно вставленные в тонкие жестяные рамки плакаты и схемы. Ох, помню, и драли нас за эту наглядную агитацию...!

Стены туннеля исчезли как-то сразу. Я шагнул в огромный зал, свод которого поддерживали десятки массивных бетонных колонн. Разметка на полу указывала места расстановки боевой техники. Двери в стенах это кладовые, канцелярии, мастерские и жилые кубрики. Таких залов будет еще два на этом уровне и три на нижнем. Всего шесть, по одному на каждый танковый батальон.

Чтобы мои спутники не чувствовали себя уж очень потерянными и одинокими в этом подземном царстве мрака, я ободряюще махнул им рукой и прокричал:

— Двигайте за мной!

Путешествие через площадку № 1 заняло минут семь-восемь, затем был еще один короткий туннель, после чего мы наконец и достигли того самого места, которое я любовно именую «Логовом».

На площадке № 2 все еще оставалась кое-какая техника: один Т-90, два БМП-4 и два бортовых «ЗиЛа-131». Свет фары сразу выхватил из темноты их силуэты. Подтверждая, что нам именно в эту сторону, я шагнул по направлению к боевым машинам.

— Приехали, что ли? — следуя моим указаниям, Леший припарковал БТР рядом с танком и теперь мог спокойно оглядеться по сторонам.

— Приехали, — подтвердил я. — Только мотор пока не глуши.

Свет фары рисовал на стене большой белый круг, немного обрезанный снизу. Та его часть, что задевала пол, освещала пятикиловаттный бензиновый генератор «Хонда» и две стоящие рядом с ним канистры. В «Логове» у меня все продумано, все на своих местах. Иначе нельзя, иначе как разобраться в этом царстве вечной ночи?

Я подошел к генератору и запустил его. Сразу вспыхнул свет. Над зоной, где стояла техника, загорелось шесть больших электроламп, ввинченных в тарелки металлических плафонов.

— Теперь можно, теперь глуши! — махнул я рукой.

На пару с Андрюхой мы аккуратно вытащили Пашку из бронетранспортера. Пацан помогал нам в меру своих, прямо сказать, очень небольших сил и даже пробовал протестовать против чрезмерной опеки. Только получалось у него это как-то не очень. Язык у мальчугана заплетался, а глаза иногда закрывались, так что казалось, будто он вот-вот вырубится.

— Давай в кубрик его, — я указал на дверь с номером семнадцать.

Войдя в помещение, я щелкнул выключателем. Стоваттная лампочка осветила комнату, в которой стояло полтора десятка двухъярусных солдатских кроватей. Деревянные тумбочки, табуретки и свернутые в рулоны матрасы. Всегда и везде аскетический интерьер солдатского жилища оставался одним и тем же.

На ближней к входу койке матрас был расстелен. Рядом на тумбочке стояла керосиновая лампа, миска с окурками, металлическая кружка и вскрытая коробка от сухпайка.

— Красиво живешь! — Леший обвел взглядом кубрик. — Отель «Хилтон», пять звезд, не меньше.

— Да пошел ты... — я потянул Пашку к своей койке.

Когда мы уложили пацана, в кубрик буквально ворвалась Лиза. Она притащила наши рюкзаки, фляги с водой, пакет с лекарствами, короче все, что мы ей приказали.

— Давай сюда.

Я забрал у девушки часть поклажи и тут же принялся копаться в нашей довольно большой аптеке. Что там говорил доктор? Пашке надо давать вот эти розовенькие и еще вон те, из длинной картонной коробки. Я схватил заветные пилюли и только в этот момент вспомнил. Цирк-зоопарк, а ведь у нас есть еще и кристаллы! Те самые, что Нестеров раздобыл в храме кентавров. Не уверен, но может именно они, а совсем не вся эта химия, которую набадяжили фармацевтические кампании, и спасли Пашку во время кризиса. Кристаллы по-прежнему хранились у Лешего в его старом потертом вещмешке.

Я уже хотел приказать подполковнику достать их и даже открыл для этого рот, но тут увидел, что Загребельный без всякого напоминания сам добыл заветный клетчатый узелок. Наши взгляды встретились и Андрюха, пожав плечами, протянул:

— Попробуем еще раз. Черт его знает...

— Жаль, Мурата нет, — в отчаянии простонала Лиза. — Он бы помог. — Моя подруга явно думала о своем, а потому даже не заметила ни поступка, ни слов Лешего.

Мурат... От этого имени я вздрогнул. Последним кто произносил его, разумеется, кроме Лизы, был Главный. Этот сукин сын толком ничего не объяснил. Просто сказал, что у Мурата Ертаева свой путь, свое предназначение. Вот и вся информация. Мы с Андрюхой долго думали над его словами, да так ни к чему конкретному и не пришли. Сошлись только на том, что ханх никогда, никого и ни к чему не принуждает. Вот и выходит, что наш боевой товарищ выбрал свою дорогу совершенно самостоятельно. Какую именно дорогу? Даже невозможно представить. Хочется лишь надеяться, что это не славная смерть во имя великой цели. Этих смертей уже было... не сосчитать. Жаль будет если так. Хороший все-таки парень Мурат!

Хотелось мне того или нет, но ситуация с Пашкой, слезы Лизы, наложили отпечаток на ход моих мыслей. Думая о Мурате я не мог не согласиться со своей подругой: да, Ертаев в медицине разбирался. Талант у него, как говориться, от бога.

Я несколько раз промычал про себя это короткое «от бога», пока наконец не понял, что именно зацепило меня в этих двух словах. Цирк-зоопарк, это что же получается, бог научил? Бог знает о человеке все, ну или почти все? Он умеет врачевать и исцелять? Вполне логично, что результатом серии этих весьма сомнительных, с точки зрения прожженного атеиста, открытий стал почти телепатический призыв: «А ну, товарищ бог, где ты там? Выходи!».

Будто услышав мой зов, Главный переступил порог кубрика. Несколько секунд он просто стоял и с любопытством озирался по сторонам. Все это время я глядел на него и старался понять... вернее, убедить себя, что вот этот человек в грязном, рваном плаще и с вымазанным сажей лицом и есть ОН.

Этот взгляд не ускользнул от пронзительных темных глаз гостя, и тот улыбнулся. Эта улыбка меня отрезвила. Не время сейчас улыбаться!

— Помощь нужна, — я взглядом указал на распластавшегося на койке Пашку. — Сделай что-нибудь.

Ничего не говоря, Главный подошел, мельком взглянул на те таблетки, что я держал в руках, а затем стал копаться в пакете с медикаментами. Результатом его изысканий стали еще полдюжины разноцветных упаковок. Некоторые препараты он брал по одной таблетке, некоторые по две, а кое-какие пилюли ломал напополам. Добавив к ним пару кубиков сахара, добытых из коробки с сухпайком, Главный потребовал:

— Пусть выпьет, — поразмыслив секунду, он кинул сахар в стоящую на тумбочке кружку и попросил Лизу: — Налей воды до половины, а потом размешай.

На все этой действо мы с Лешим смотрели с некоторым недоумением, если не сказать с растерянностью. Мы ожидали чуда, а получилось, что присутствовали при визите угрюмого, не очень разговорчивого фельдшера из какого-то забитого здравпункта.

— И это все? — мой вопрос стал продолжением этих мыслей.

— Я всего лишь человек, — Главный ссыпал таблетки пацану в рот, приподнял ему голову и стал поить сладкой водой.

— А как же это... — Леший взвесил на ладони клетчатый узелок. Ткань кое-где разошлась, и сквозь образовавшиеся отверстия стали видны крупные голубые кристаллы.

— Это? — Главный недоумевающе приподнял бровь.

— Мы пробовали эту штуку, — Загребельному наконец удалось сформулировать свою мысль. — И она, кажется, помогла Павлу.

— Вы что, пичкали мальчишку энергоном? — глаза Главного округлились.

Мы с Андрюхой ничего не ответили, только лишь ошарашено переглянулись. Однако закравшиеся в душу испуг и страх тут же улетучились, когда наш знакомый улыбнулся и по-доброму покачал головой:

— Век живи, век учись, — многозначительно произнес он, а затем потребовал: — Подполковник, дай мне пару капсул.

Леший не стал жадничать и протянул целую горсть. Главный, не глядя, выудил из нее два похожих на крупный фундук кристалла. При электрическом освещении свечение голубых камней выглядело не столь ярким и чистым. Сейчас они казались просто кусочками лазурита, образцами из магазина наглядных пособий.

Главный огляделся по сторонам в поисках чего-то. Подходящего предмета, видать не нашлось, поэтому он пошел по простому и незатейливому пути. Доктор в зеленой опаленной бандане положил кристаллы на пол и прикладом своего помпового ружья стал гвоздить по ним. Камни лопались с громкими хлопками. Расколовшись, они сразу гасли, а в воздух подымался легкий голубоватый дымок.

— Давайте, валите все отсюда, — приказал Главный. — А то все выпьете и мальчишке ничего не оставите.

Мы с Андрюхой в общих чертах догадывались о чем это он, а потому беспрекословно двинули к выходу.

— Я останусь, — заупрямилась Лиза.

— Нет, тебе тоже придется уйти, — Главный сурово поглядел на девушку.

— Но Павел...

— Он поспит, — перебил Лизу мнимый белорус. — Ему полезней поспать.

С этими словами Главный подсунул руку Пашке под затылок и надавил на какие-то только ему ведомые точки. Глаза пацана мигом закрылись, и он откинулся на подушку. Увидев столь мгновенное отключение, Лиза да и мы с Андрюхой сперва занервничали. Но когда на губах пациента заиграла умиротворенная улыбка, мы расслабились.

Именно в этот момент в кубрик и заглянул Петрович. Майор мотострелок быстро оглядел всех присутствующих и остановил взгляд на Главном:

— Олесь, там дед этот, полоумный, свою машину начал проверять. Ты, кажется, хотел посмо...

— Тише ты! — цыкнул я на Петровича, и тот заткнулся на полуслове. Теперь у меня появилась возможность продублировать приказ лекаря: — А ну давайте все отсюда! Живо!

Плотно прикрыв за собой дверь кубрика, я покосился на Главного:

— Олесь, говоришь?

— А что, неплохое имя, — пожал плечами тот. — К тому же я к нему стал привыкать.

— Ладно, пусть будет Олесь.

— Главный тоже ничего, — Главный заговорщически мне подмигнул.

Интересно, понял бы я этот сигнал раньше, когда у нашего приятеля был всего один глаз? Вслед за этой мыслью промелькнул весь калейдоскоп событий с участием этого... хотел сказать человека, да вовремя спохватился. Человеком он стал только теперь. А раньше... Наверное лучше сказать обтекаемо — существа. Да, существа. Именно оно разогнало стаю кровожадных призраков, именно сквозь него даже не оставив следа прошли пули Лешего, именно его чудодейственная энергия исцелила меня и Лизу, и, наконец, именно оно договорилось об отсрочке для гибнущей Земли. Цирк-зоопарк, а я ведь и вправду был готов назвать его богом. Только вот все портила маленькая деталь, его настоящее подлинное имя было ханх.

— Максим Григорьевич, голубчик, у нас тут проблема, — раздосадованный старческий голос прервал мои мысли.

— Проблема? — повторил я, пытаясь быстро перестроиться на новую тему.

— Вот, взгляните, — Серебрянцев поманил меня рукой.

Младший научный сотрудник Физического института имени Лебедева за компанию с аспирантом ХАИ сидел на броне. Они по очереди вскрывали блоки энергетического щита и придирчиво их осматривали.

Прежде чем подойти, я окинул взглядом свою машину. Нынешний облик «302-го» значительно отличался от облика всех остальных его собратьев в большой интернациональной семье БТР-80. И дело было совсем не в ободранной краске, разбитых смотровых приборах, погнутых пулеметах и других следах пребывания под завалом. Основным отличием были крупные прямоугольные блоки, навешанные на броню. Перевитые экранированными кабелями и трубками с охладителем, они образовывали три цепочки, три кольца, которые плотно обтягивали стальное тело бронетранспортера. Первое из этих колец, самое маленькое, стягивало скуластую морду БТР-а прямо поверх волноотражательного щитка. Второе — самое большое, располагалось в центральной части корпуса, прямо позади башни. Третье опоясывало бронированный корпус позади задних колес. Все эти усовершенствования лишали «восьмидесятку» части ее боевых качеств. Однако со всем этим приходилось мириться, и только по одной причине: вся эта хрень, навешанная на мой героический бронетранспортер, именовалась системой энергетического щита, которая весьма лихо справлялась с аномалиями. Вот то-то и оно что справлялась! Сейчас, насколько я мог судить, со щитом возникли некоторые сложности.

Моя голова и так была забита всевозможными проблемами, так что как-то не очень хотелось добавлять к ним еще и научно-технические составляющие. Но видать никуда не денешься, не открутишься от них, проклятых. С тяжелым вздохом я поставил ногу на подножку около колес.

— Что там у вас, Даниил Ипатиевич? — задавая вопрос, я ухватился за скобу на крышке аккумуляторного отсека, потянулся и влез на броню.

Первое что попалось на глаза, это седая, как всегда взлохмаченная шевелюра старика, низко склонившегося над вскрытыми блоками. Когда Серебрянцев поднял голову, сквозь стекла его очков на меня глянули умные, пытливые, излучающие во истину юношескую энергию глаза.

— Смотрите, Максим Григорьевич, — пожилой ученый подвинулся, чтобы мне было лучше видно. — В принципе вся система рассчитана на воздействие довольно мощного электромагнитного импульса. Сами понимаете, в космических разработках учитывали любые, вероятные и даже невероятные ситуации.

— Понимаю. Тогда в чем проблема? Почему щит не выдержал встречи со «сваркой»?

— Наши с Сережей доработки... — старик замялся. — Они были сделаны, я бы сказал так, из подсобных материалов.

— Во-о-т оно в чем дело! — я невесело кивнул. — Выходит теперь можно сдирать с брони всю эту космическую машинерию?

— Если бы здесь отыскались запчасти... электрические шины, переходники, реле, еще кое-что... — не позволив мне ответить, младший научный сотрудник указал на стоящий рядом Т-90. — В танке ведь полно всякой электротехнической начинки. Можно попробовать...

— В этом танке только гусеницы исправны, — угрюмо сообщил я. — Поэтому он здесь и остался.

— Не может быть, чтобы все сняли, — засомневался старик.

— Ладно, — раздумывая над проблемой, я почесал затылок. — Вы тут разберитесь сколько и чего надо, а я попытаюсь сообразить где все это раздобыть.

— Свету бы добавить, — осторожно попросил Сергей Блюмер.

— Переноска имеется, — я кивнул.

— Скажите где, — Сергей тяжело поднялся на ноги и сделал неуверенный шаг по направлению к борту.

— Отставить! — остановил его я. Поглядев на бледное лицо аспиранта, на его поникшие плечи и грязные бинты, стягивающие культю ампутированной кисти, я добавил: — Сейчас сам принесу. Все равно ведь слазить.

Блюмер благодарно кивнул и присел на башню.

Разматывая удлинитель, я бегло оглядывался по сторонам. Мои спутники так и не освоились в «Логове». Огромное хранилище тонуло в густом мраке, туннели и переходы расползались от него на многие километры. Догадываясь о колоссальных размерах этого подземного города, каждого одолевал вопрос: А насколько он безопасен? Единственные ли мы его обитатели? Не появится ли из темноты кто-то или что-то? А может мы оказались в западне, из которой нет выхода? Неуверенность и страх обволакивали души людей. Они молчали только лишь благодаря моему присутствию, мол, Ветров знает что делает.

Я дотянул кабель до БТРа, подключил его к забранной в решетку переносной лампе и подал все это хозяйство Блюмеру. Пусть там пока разбираются, а мне следует озадачить всех остальных. Общаться с каждым по отдельности не очень-то хотелось. Процесс получится длительный, да и не та у нас компания. Фомин с Петровичем еще чего доброго удумают, что их начали затирать или того хуже строить против них какие-то козни. Так что как говориться, трубить общий сбор!

Трубы у меня не было, поэтому пришлось просто громко приказать:

— А ну, господа-товарищи, давайте все сюда!

Первым подтянулись Леший с Главным, за ними Лиза с Нестеровым и последними, как бы подчеркивая свое особое положение, подошел бывший банкир со своим новоиспеченным телохранителем.

— Ситуация следующая, — начал я. — Сейчас уже вторая половина дня. Само собой, сегодня мы уже никуда двинуться не сможем. Да и дело не только в приближающейся ночи. Нам следует закончить ремонт бронетранспортера, разобраться с количеством необходимого оружия и снаряжения, к тому же очень и очень желательно наладить щит.

Тут я поднял глаза на копающегося в аппаратуре Серебрянцева. Младший научный сотрудник почувствовал этот взгляд и оторвался от работы. Он пожал плечами и не очень уверенно произнес:

— Мы сделаем все возможное.

— Вот-вот, — кивнул я. — Постарайтесь уж.

— А когда реально мы сможем выехать? — подал голос Главный. — Времени очень мало.

— Завтра, часов в десять.

Я прекрасно понимал, что ремонт мы не закончим быстро. Так что погрузкой будем заниматься с утра. А это как раз работенка часа на два-три. Так что в десять ноль-ноль, никак не раньше.

Вступительная часть была закончена, теперь следовало заняться делом. Лизе было поручено приготовление пищи. То ли это обед, то ли ужин, понять было сложно. Все хотели есть, и им, конечно же, было наплевать как это дело будет называться.

Наш снайпер явно без особого оптимизма воспринял свое боевое задание:

— Опять мне, — пробурчала девушка и отправилась распаковывать мешок с провизией.

— Толя, помоги ей, — я поглядел на Нестерова.

Пожилой майор милиции выглядел не очень хорошо. Следы побоев, которыми наградили его подручные Фомина, конечно же еще не сошли. Кровоподтеки лишь из фиолетовых стали желтоватыми и расплывчатыми. Этот, прямо скажем, не очень жизнерадостный грим делал Нестерова походим на покойника. Анатолий и сам прекрасно понимал, что представляет собой жалкое зрелище, поэтому в ответ на мою просьбу лишь горько усмехнулся.

— Там примус есть, — я кивнул в сторону стоящих вдоль стены предметов. — Лизе с ним в жизни не разобраться, а ты сможешь.

— Аппарат как раз из моей эпохи, — подтвердил милиционер и, перетянув автомат за спину, отправился добывать живительный огонь.

Возле меня осталось четверо. Они то и должны были составить костяк ремонтной бригады. Самая главная задача, которая перед нами стояла, это замена вышедших из строя пулеметов. Пожалуй, с этого и начнем, — сказал я сам себе и повел людей в личный арсенал полковника Ветрова.

Когда под потолком вспыхнули три висящие в ряд лампочки, у моих сопровождающих вырвался невольный вздох восхищения. Мужики все-таки! А какое мужское сердце не затрепещет при виде целого зала, до отказа набитого оружием.

Ящики с патронами лежали двумя штабелями, метров по двадцать в длину и в высоту более человеческого роста. Я сложил их вдоль двух противоположных стен. Внутри герметически запаянные цинки или водонепроницаемые пакеты, так что конденсат и плесень со стен бетонного каземата боеприпасам особо не повредят. А вот для оружия, как бы хорошо он не было упаковано, все же лучше подобрать местечко посуше, например, в центре зала. Под низ я сложил ящики с новенькими АКСами, а уже сверху наваливал все те машинки, которые подбирал во время своих бесчисленных странствий по местам былых боев.

— Сколько же здесь! — восхищенно выдохнул Загребельный.

— Не так много, если учесть ту скорость, с которой вы все это тратите.

Произнося «вы», я конечно же имел в виду не присутствующих здесь людей, а все те поселения Подмосковья, которые я вот уже два года исправно снабжал оружием и боеприпасами.

— Не думаю, полковник, что это твой единственный склад, — Владимир Фомин чисто деловым взглядом оценил общее количество оружия. — Ты давно комерсуешь. Уже бы не один такой склад опустошил.

— Угадал, были и другие, — мне нечего было скрывать. — Только до них теперь не добраться. Все «сумерками» покрыло.

— «Сумерками»?

Петровича очень заинтересовало это название. Должно быть о «сумерках» он что-то слыхал, да только мало, может краем уха. Это была одна из тех историй, о которых болтают много, да только все разное. А тут такой случай — настоящий живой свидетель.

— Не терпится познакомиться? — я криво усмехнулся. — Не волнуйся, от этого дела не отвертишься. Завтра в самое их логово полезем. — Произнося эти слова, я взглянул на Главного. Пожалуй, это был единственный человек, который понимал, о чем это полковник тут толкует.

— Куда полезем? — помрачнел Фома.

— Вглубь Проклятых земель, куда же еще! — я в упор поглядел на экс-старосту Рынка. — Это только здесь, в приграничье, Проклятые такие тихие. А там дальше начнется...

— Ничего себе тихие! — майор мотострелок поежился, очевидно припоминая встречу со «сваркой», а затем стал жадным взглядом оглядывать разложенное на ящиках оружие. — Надо взять побольше, чтобы как следует всыпать всей этой нечисти.

Всыпать аномалиям из пулеметов и автоматов у нас вряд ли получится, но пыл Петровича оказался весьма кстати. Нам действительно следовало поторапливаться.

Отыскав длинный узкий ящик, я махнул Лешему:

— Андрей, помогай, а то дура еще та... больше полтинника весит, а с ящиком все шестьдесят.

Пока Загребельный пробирался ко мне, майор поинтересовался:

— А нам что делать?

— Там, слева от входа два ПКТ стоят. Не новые, но рабочие. Бери любой. — Подумав немного, я передумал: — Отставить! Саша, ты ленты снаряжать умеешь?

— Что за вопрос! — Петрович даже обиделся.

— Тогда бери себе в помощь Фомина и займись.

— А пулемет? — майор уже держал в руках ПКТ.

— Пулемет отдай... — я чуть не сказал Главному. — Пулемет пусть Олесь возьмет.

— Добро.

Петрович вручил белорусу 7,62 миллиметровый пулемет Калашникова, а сам принялся нагружать на своего бывшего шефа пустые патронные ленты. Делал майор это с нескрываемым удовольствием. Сейчас они с Фоминым поменялись ролями, и начальником был он.

Взявшись за ручки на торцах деревянного ящика, мы с Лешим потащили его к бронетранспортеру. Впереди вышагивал Главный. Он держал ПКТ как обычный автомат. Кабель электроспуска извивался около его руки, штепсельного разъема видно не было, отчего казалось, что Главный подключился к управлению пулеметом и в любой момент может открыть огонь. Конечно же умом я понимал, что такого быть не может, но ощущения остаются ощущениями. От них сложно отделаться, тем более когда понимаешь кто на самом деле этот человек.

Около БТРа уже пахло закипевшей кашей. Сперва я даже не узнал запах. Что-то далекое, совсем из другой жизни, из другого мира. Вдруг до меня дошло — гречка! Лиза готовит гречневую кашу!

— Это правда? — я поглядел на приятеля. — Я не сплю?

— Ты о чем? О каше? — подполковник улыбнулся. — Точно. Есть такое дело. Гречка в припасах Фомина была.

Вдыхая аромат давно забытого деликатеса, я не знал радоваться этому или негодовать. С одной стороны сейчас мы попробуем настоящую гречневую кашу, но с другой... С другой, в некоторых поселениях люди едят заплесневелое зерно из заброшенных, зачастую зараженных элеваторов.

В этот момент мне до зуда в костяшках пальцев захотелось расквасить рожу Фомина. Живут же такие гниды! Жируют, когда все вокруг пухнут с голоду. И как нас только угораздило связаться с такой сволочью!

Как угораздило, я прекрасно помнил. Фома дал нам топливо, снаряжение и продовольствие. Без него вся наша экспедиция практически не имела шансов, что было весьма неприятно, тем более, если на кону стояло ни много, ни мало, а спасение человечества, спасение нашей планеты. Подумав об этом, я стал успокаивать себя, уговаривать, что Фомин это то неизбежное зло, с которым надо смириться, которое лучше по-возможности просто не замечать.

Это самое зло, словно протестуя против моего решения, тут же прогромыхало, вернее пробряцало рядом. Как мне показалось, Петрович нагрузил на него все имеющиеся у меня пулеметные ленты, отчего Фомин стал похож на елку, обвитую черными гирляндами, точь в точь как после веселенького новогоднего пожара. Сам мотострелок показался следом. Он сгибался под тяжестью ящика с 14,5 миллиметровыми патронами.

— Внутри машины еще ленты есть, — напомнил я майору. — И не забудь сперва все это хозяйство в бензине промыть.

— Да знаю я, — пропыхтел мотострелок.

— Знает он... — буркнул я себе под нос. — Все всё знают, только как положено ни хрена не делают.

В тот самый момент когда мы с Андрюхой опустили ящик с КПВТ около колес «302-го», к нам подошел Нестеров.

— Давайте подзаправимся сначала, а уж потом вплотную займемся делами, — предложил милиционер.

— Разве готово? — Загребельный покосился в сторону шипящего примуса и суетящейся рядом Лизы.

— Минут через десять будет в самый раз, — заверил Анатолий. — Как раз свои миски да котелки достанете.

В моем животе громко и протяжно заурчало, что без всяких сомнений являлось знаком полного согласия. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

— Идемте, — я кивнул Нестерову и тут же громко объявил: — Приготовиться к принятию пищи! Даю полчаса.

Котелки мы достали вовсе не за десять минут. Для этого дела потребовалось минуты полторы, от силы две. Единственный, кто остался в пролете, так это Главный. У него из личных вещей был лишь патронташ да то самое знаменитое помповое ружье.

— Отдай ему крышку, — попросил я Лешего.

Подполковник ничего не ответил. Пожал плечами и стал отстегивать продолговатую алюминиевую посудину.

— И еще одну капсулу энергона, — попросил Главный. — Или лучше две.

— Тоже подсел на эту штуку? — Леший с подозрением покосился на нашего старого знакомого.

— Не для меня, — Главный отрицательно покачал головой. — Пока есть время, пойду, подзаряжу мальчишку.

Он так и сказал «подзаряжу», словно речь шла о какой-то машине.

— Да ради такого дела хоть все забери, — Загребельный плюхнул узелок в крышку от котелка и протянул весь этот комплект Главному.

Я поморщился. Вдруг вспомнилось где именно Нестеров раздобыл клетчатый сверток. По-моему, там было полно разлагающихся трупов, и за километр разило смертью. Я все это вспомнил, но промолчал. Зачем портить человеку аппетит?

Однако, похоже, Главный все прекрасно знал. Глядя на мою слегка перекошенную физиономию, он криво усмехнулся, затем вынул узелок из своей будущей тарелки и принялся его развязывать. Чтобы камни не рассыпались, Главный был вынужден положить сверток на броню танка, около которого мы стояли.

От нечего делать мы с Андрюхой следили за его руками. Надо признаться, что крупные голубые кристаллы вольно или невольно всегда притягивали к себе внимание. Под их оболочкой словно заключалась целая вселенная, в которой то клубились плотные газовые облака, то вспыхивали яркие огни сверхновых звезд. Красиво, черт побери!

Когда Главный откинул края клетчатой ткани, мы увидели горку искусственных самоцветов. За последние дни их немного поубавилось, но те что оставались, были по-прежнему великолепны. Картину портил лишь край угольно-черного диска. Он сантиметра на три выступал из горки кристаллов. Странно, но мне показалось, что черноту материала, из которого он был сделан, не могли осветить даже лежащие рядом камни. Это был глубокий, мрачный порез, располосовавший мир голубого света.

При виде этого предмета Главный замер. Затем он очень осторожно, двумя пальцами вытянул диск.

— Где вы это взяли? — Главный повернулся к нам, и я отчетливо заметил, что в глазах его мелькнул страх.

Опубликовано 4.11.2011

Читать главу2>>
Написать отзыв на книгу
Читать книги Олега Шовкуненко

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК-3 Уважаемые читатели, здесь вы можете почитать рабочую версию романа. Полный текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по цене 49 руб.