Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

Глава18

Глава19

Глава20

Глава21

Глава22

Глава23

Глава24

ОРУЖЕЙНИК

Книга  вторая

Бой без правил

Глава  9

Когда мы покинули город и за бортом поплыли поля с колышущейся на ветру мертвой грязно-желтой травой, мне немного полегчало. И это не потому, что я такой черствый, толстошкурый гад, моментально забывший о погибшем товарище. Просто так всегда бывает. Оставляя за спиной очередной город, мы оставляем в нем и целый ворох воспоминаний. Хороших или плохих, без разницы. Все это происходило там… в прошлом, с которым нас уже ничего не связывает, лишь нематериальная эфемерная субстанция, именуемая памятью. Да только вот память, дама ох какая капризная. Что хочет, то и творит. Будто в калейдоскопе она перемешивает самые разнообразные факты и события, а затем, повинуясь какой-то своей, частенько непредсказуемой логике, выплескивает их перед нашим мысленным взором. А уж если найдется за что зацепиться…

Именно в этот момент моя память зацепилась за полдюжины ржавых, искореженных от взрывов боекомплектов, угловатых силуэтов. Они появились прямо по курсу. Небольшая колонна замерла прямо посреди проезжей части. Четыре БТР-90 и два БМП-4. Для меня существование этой погибшей колонны не являлось новостью. Я много раз проезжал мимо и знал, что она стоит именно здесь, на въезде в Лесной городок. Знал, да только под натиском последних событий эта информация начисто вылетела из головы. А вот сейчас пришлось вспомнить.

Так уж вышло, что я стал свидетелем их гибели. Вернее не самого боя, а его окончания. Было это в самом начале войны. Мы не успели всего минут на десять. Когда бронегруппа подошла, челнок ханхов уже скрылся за облаками, а шесть наших боевых машин были охвачены пламенем. Горело все, включая в теории не горючие шины и краску на бортах. В тех местах, где она уже выгорела полностью, виднелся голый металл, который от разогрева тускло светился темно-малиновым цветом. И самое страшное… как всегда… ни одного выжившего.

— Полковник!

Из омута тягостных воспоминаний меня вырвала серия несильных, но настойчивых тычков в бок. Очнувшись, я скосил глаза на сидящего рядом Лешего:

— Чего тебе?

— Это твой обычный маршрут? — подполковник кивнул в направлении смотрового люка.— Ничего подозрительного не заметил?

— Ничего,— буркнул я.

С полминуты Загребельный молчал. За это время мы успели поравняться с погибшей колонной.

— Молодец, что машину спас,— Леший угрюмо глядел на проплывающие за бортом, изъеденные странной зеленовато-бурой ржавчиной остова.— Заберись эта тварь внутрь… тогда все… тогда бы ножками топали как миленькие. А времени и так, сам знаешь, в обрез.

Слова Андрея заставили меня вспомнить. Включенная задняя передача… Неужели это все-таки была подсказка? Если так, то почему такая незначительная, робкая? Ведь окажись на моем месте кто-либо другой… Другой? Я задумался над этим словом. Разве мог за баранкой «302-го» оказаться кто-то другой? Пока я жив, вряд ли. Цирк-зоопарк, тогда что же это получается? Знак был дан именно мне! Кто мог стать автором этого послания? Вариантов не много. Вернее всего один. Главный! Холера его забери, неужели он вновь взял надо мной шефство? Или нет? Или это все игра моего разыгравшегося воображения?

Своими мыслями я решил пока ни с кем не делиться, даже с Андрюхой. Уж очень они сумбурные и противоречивые. Ну, а если я все-таки окажусь прав, и Главный играет на нашей стороне, то тем более не стоит расхолаживать коллектив. Как говорится, на Главного надейся, а сам не плошай.

Когда переезжали железку около Осоргино, Леший завел разговор вновь:

— Как дальше поступим? Сразу рванем к Нарофоминску или еще какие планы имеются? — подполковник глянул на грязную потертую карту.— Надо решать, а то для шарканья из стороны в сторону у нас топлива маловато.

— Утро уже,— протянул я, задумчиво глядя на дорогу.

— Ну и…

— Наш дальнейший маршрут во многом зависит от решения людей. Насколько я помню, время мы им дали до утра.— Я невесело усмехнулся: — Или хочешь поступить как в былые времена? Никакой демократии. Все мобилизованы. Ради великой цели чего не сделаешь!

— Нет уж,— Загребельный отрицательно покачал головой.— Берем только добровольцев. На такое задание из-под палки не ходят.

— Добровольцы… — я задумчиво повторил это слово.— Двоих я, кажется, знаю.

— Пацан и девчонка,— догадался Андрюха.

— Они,— я кивнул.

Леший крепко задумался, покривился, прокашлялся, а потом выдавил из себя:

— Положа руку на сердце, скажу: не хочется мне тащить с собой всю эту насквозь штатскую компанию. Двое детей, вечно перепуганный заучка плюс темная-претемная лошадка по фамилии Нестеров. Я уже и сам не рад, что при них завел весь этот разговор.— Андрюха наклонился ко мне и едва слышно добавил: — Может лучше высадить их в Подольске, а в группу подобрать пяток крепких надежных парней? — В конце фразы по лицу моего приятеля вдруг скользнула какая-то мрачная тень, он невесело вздохнул и словно для себя самого добавил: — Ну, или больше… если понадобится.

То, что Загребельный усомнился в своих людях я пропустил мимо ушей. Это он так… для страховки ляпнул. Ребята у него железобетонные, не струсят, не подведут. А вот что касается всех остальных… Оставить их в Подольске — на первый взгляд вполне разумное решение. Но, правда, только лишь на первый… Если вдуматься как следует, то выходило, что без аспиранта Харьковского Авиационного нам никак не обойтись. Кому еще под силу разобраться в хитроумных инопланетных летательных аппаратах, коли не ему? Получалось, что Сергей Блюмер это не обуза, а невероятно ценное приобретение, настоящая находка.

Теперь Павел и Лиза Орловы. Я сразу вспомнил, что и впрямь хотел оставить их в Подольске. Точно! Так и сделаю! Хотя… Лиза отличный снайпер. Пашка смышленый и верткий разведчик. Единственное, чем они уступали «крепким надежным парням», о которых мечтал Леший, так это своими возможностями в рукопашной схватке. Да только вряд ли нам предстоит кулачное махалово. С кем махаться то? С кентаврами что ли? Мысль о шестилапых монстрах, а так же куда более серьезных опасностях поджидающих нас на Проклятых землях, заставила опомниться. Нет! Ни за что! Оставлю ребятню в поселке и точка!

Последним в списке стоял Нестеров. Вот к его-то кандидатуре отношение выработать никак не удавалось. Майор мог одновременно быть как необычайно ценной боевой единицей, так и источником повышенной опасности. Кроме этого, его персона делала нас объектом возможной диверсии. Вопрос «с чьей стороны?» я пока решил опустить. Черт его знает с чьей. Тыкать пальцем в сторону ханхов было несколько преждевременно. Так что учитывая все вышесказанное…

Сделать вывод я так и не успел. Из-за спины послышался негромкий окрик:

— Дядя Максим!

Пашка подобрался совсем близко, его белобрысая, неумело подстриженная голова возникла чуть ли не возле самого моего плеча.

— Чего тебе? — буркнул я, наскоро обернувшись назад.

— Вам товарищ капитан просил передать,— пацан запнулся, словно припоминая текст донесения.— Там… на востоке… Будто горит что-то.

«Там… на востоке», это совершенно иное, чем «там… с левого борта». «Там… на востоке» означало где-то очень далеко. А значит прямой немедленной опасности пока нет. Понимая это, мы с Лешим едва заметно друг другу кивнули. Это был еще и знак согласия. Ни у меня, ни у Андрюхи не имелось возражений против короткой остановки.

Парковать БТР у обочины не имело смысла. Остановился прямо посреди широченной ленты Киевского шоссе, на которую мы выкатили минут десять назад. Оглядевшись сквозь люки, амбразуры и уцелевшие приборы наблюдения, мы не обнаружили ничего подозрительного. Что ж, раз так, то, пожалуй, будет совсем не грех вдохнуть свежего воздуха.

Едва приоткрыв крышку люка, я сразу понял, что утро сегодня какое-то не такое, можно даже сказать особенное. Низкие плотные облака, надежно скрывавшие солнце, отливали отнюдь не своим обычным грязным золотом. Сегодня в их окрасе преобладали багровые тона. Багровый восход! Кто-нибудь когда-нибудь видел багровый восход? Закат — да, но восход…! Я поглядел на восток, туда, где по моим расчетам, сейчас и находилось дневное светило. Горизонт пылал красками расплавленного металла. Воздух там был плотным и тяжелым. Он будто состоял из миллионов раскаленных нитей. Желтые, оранжевые и красные, они намертво сшивали небеса с земной твердью.

— Красиво,— подал голос Леший. Подполковник полностью выбрался из люка и, распрямившись во весь свой богатырский рост, замер рядом с башней.

— Это случаем не Подольск горит? — предположил я, присаживаясь на край люка.

— Нет, не Подольск,— Загребельный отрицательно покачал головой.— Чтобы так рассветить, надо сотню Подольсков сжечь.

Судя по сему наш диалог услышали внизу. С лязгом распахнулись десантные люки позади башни, хлопнула откинутая дверь левого борта. На броню вскарабкались Нестеров и Соколовский, а все остальные члены нашей команды дружно высыпали на клейменый пунктиром дорожной разметки асфальт.

Сперва все молчали. Величие и масштабность зрелища к сему очень даже обязывали. Только ведь так не могло продолжаться вечно. Насладившись багровой мистерией, попривыкнув к ней, неугомонный человеческий мозг стал искать себе новое занятие. Теперь ему позарез требовалось выяснить: а что ж это за диво такое тут нарисовалось? Версия с пожаром уже прозвучала и была отвергнута, поэтому следовало срочно измыслить что-нибудь иное, этакое…

— Прямо вулкан какой-то! — воскликнул Клюев, обернувшись к нам.

— Э…, прапор, ты когда-нибудь вулкан видел? — толкнул его в спину Мурат Ертаев.

— По телеку только,— сознался десантник.

— А я видел, на Курилах,— казах потер лоб, припоминая.— Не похоже ни хрена.

— Солнце это восходит, мужики,— подал голос Соколовский.— Ничего кроме солнца быть не может.

— Солнце? — пожал плечами Мурат.

— Скорее всего солнце,— согласился Сергей Блюмер.

— Точно солнце,— Нестеров приложил ладонь ко лбу, соорудив тем самым солнцезащитный козырек.

Все продолжали смотреть, как восток все больше и больше окунается в кроваво-красное свечение. И было в этом что-то сверхъестественное, опасное, но вместе с тем притягательное и завораживающее. На такое зрелище хотелось смотреть и смотреть, может даже до того последнего мига, когда самого тебя поглотит великое благодатное пламя.

— Никогда не видела такого восхода. Будто мы и не на Земле вовсе.— Лиза произнесла это очень задумчиво, можно даже сказать печально.

Что-то подобное обнаружили автоматические станции, которые изучали Венеру,— поддержал девушку Блюмер. На пару секунд Сергей задумался, а затем добавил.— Но мы же не на Венере. Земля и Венера планеты совершенно не похожие друг на друга.

Для кого-то слова аспиранта ХАИ стали намеком на тайну, для кого-то отголоском старой мечты о покорении далеких звезд, а вот на такого старого скептика и прожженного реалиста как я они возымели совсем иное действие. Я вздрогнул и не удержался от негромкого проклятия:

— Твою мать, это ведь…

— Что еще?

Леший спросил очень тихо, но с таким напором, с каким умеют спрашивать только опытные чекисты, люди, которым отвечают все и всегда. Хорошо что мне нечего было скрывать:

— Возможно светятся инертные газы или еще какие-нибудь другие примеси в верхних слоях атмосферы,— я поднялся на броню и встал рядом с приятелем. Разговаривать так было гораздо удобней.

— И что это значит? — Загребельный сразу насторожился. Чутьем старого матерого волка он почувствовал, что происходит что-то неладное, нехорошее, да только пока не мог въехать что именно.

— Их чересчур много. Необычайно много для Земли.

— Нас травят? — подполковник непроизвольно сжал кулаки.

— Полагаю, дела обстоят гораздо хуже.— Так вышло, что сказано это было достаточно громко, а потому на меня тут же уставились еще и Соколовский с Нестеровым. Пришлось расширить круг участников разговора до четверых: — Какая-то хрень твориться с атмосферой… она меняется, подстраивается под что-то…

— Или под кого-то,— добавил Мурат Ертаев, оповещая, что за ходом нашей беседы следят и внизу.

Похоже мы и впрямь стали говорить слишком громко. Неведомый, невидимый некто подслушал. Он тут же решил лишить полковника Ветрова всех доказательств его смелой гипотезы. Багровый восток стал быстро тускнеть. Краски выцвели, картинка смазалась. Складывалось впечатление, что художник, набросавший этот смелый эскиз, вдруг опомнился, устыдился своих фовистских экспериментов и тут же кинулся приводить пейзаж к канонам грязного, серого и до тошноты жизненного импрессионизма. Буквально через несколько минут вокруг уже простирался тот самый мир, который мы так хорошо знали.

— Все, представление окончено,— мне оставалось лишь констатировать очевидный факт.— Солнце поднялось выше. Очевидно под таким углом эффект не наблюдается.

Мне никто не ответил, да и вообще вокруг повисла гробовая тишина. Слышалось лишь дыхание стоящего рядом Лешего. Он глубоко втягивал ноздрями воздух, как видно стараясь уловить в нем новые незнакомые примеси. Зря старался. Очень немногие газы можно вот так запросто учуять на нюх.

— Почему мы не видели этого раньше? — наконец осмелилась подать голос Лиза.

Как по команде все повернулись ко мне. От этих жаждущих правды глаз, от горящей в них надежды, что сейчас подскажут и научат я почувствовал себя Лениным на броневике.

— Наверное, это стало заметно совсем недавно. Может свою роль сыграли температура атмосферы, всплеск солнечной активности или еще что… — Пришлось отвечать первое, что взбрело на ум. Скорее всего именно поэтому уверенности в моем голосе было малость поменьше, чем у вождя мирового пролетариата.

— А мы то, идиоты, надеялись, что воздух очищается,— горестно и вместе с тем зло прорычал себе под нос Нестеров. Милиционера словно оставили последние силы, и он грузно опустился на башню.

— Видать нас и вовсе вычеркнули из списка… окончательно и бесповоротно,— Загребельный задумчиво пробурчал у меня за спиной.— Если дело уже и до атмосферы дошло…

Это было сказано только для меня. А если бы кто и услышал, то все равно вряд ли понял. Зато я понял, ох как понял!

— Но мы ведь до сих пор не чувствуем этих изменений,— из группы, стоящей у борта бронетранспортера, донеслось негромкое восклицание Сергея Блюмера.

— Пока не чувствуем,— поправил аспиранта Соколовский,— только лишь пока.

От этого замечания авиастроитель как-то сразу скис. Похоже, у него имелась какая-то теория, но капитан одним махом вышиб из-под нее весь фундамент.

— И чего теперь делать? — несколько потерянным голосом поинтересовался прапорщик ВДВ.— Эта хрень… она ведь происходит повсюду, от нее ведь не спрячешься, не сбежишь.

Не знаю как кто, а я воспринял этот вопрос напрямую адресованным именно ко мне. И на него у меня имелся лишь один вариант ответа:

— Сперва найдем эти чертовы платформы, а потом видно будет.

— Платформы? — Нестеров поглядел на меня, как на маньяка-взрывателя, который собрался воспользоваться своей бомбой на борту ввинчивающегося в штопор авиалайнера.

— На кой хрен нам теперь это оружие, пусть даже и суперсовременное? — развил идею милиционера Клюев.— Застрелиться можно и из нашего, проверенного.

Что я мог на это ответить? Рассказать им правду? Пересказать туманные намеки Главного, мол, «не важно куда идти, главное для чего». Потребовать немедленно, сию секунду, проявить разум, человечность, любовь и доброту? Убеждать, что если исполнить все это, то на Землю снизойдет прощение, и мы заживем как и прежде? И самое приятное — уже не придется никуда идти!

Когда я оторвался от своих раздумий и вернулся к реальности, то обнаружил, что все смотрят на меня и ждут объяснений.

— Я точно знаю, что надо идти в Белоруссию.

Объяснение у меня получилось не ахти какое. Серое вещество еще вроде как не синтезировало ответ, а язык его уже вытолкнул. И произошло этот как-то очень быстро и легко, словно вовсе и не я говорил, словно слова произнес кто-то другой, стоящий у меня за спиной. Захотелось даже оглянуться и поглядеть туда, правда сделать этого я так и не успел.

— Ну, товарищ полковник… Ну, вы ты точно того… — позабыв о всякой субординации, Клюев повертел пальцем у виска.— Не в себе маленько.

Сразу стало понятно, что это «не в себе маленько» — самое мягкое выражение, которое прапорщик сумел подобрать. На самом деле ему жуть как хотелось выдать кое-чего покрепче.

Тут меня и клемануло. Цирк-зоопарк, думаю, ради тебя же, червяка ничтожного, стараюсь, ради всех вас! А вы вон как! Развели мы тут с Лешим демократию, хочу — не хочу… В жопу все это! Построить всех и бегом марш исполнять приказ…

— Товарищ полковник,— тихий и какой-то слегка потерянный голос Кости Соколовского прозвучал совсем рядом,— подкиньте до Подольска, очень прошу.

Вот и все! После этих слов у меня внутри что-то сразу сломалось. Пропала и злость, и решимость, и боевой запал. Стало как-то пусто и уныло. Пришло понимание: мы с Андрюхой теперь одни, никто в нас не верит, никто за нами не пойдет. Даже Лиза с Пашкой, казалось бы самые верные и преданные друзья, и те призадумались.

— Грузитесь,— произнес я обреченно. А когда никто не двинулся с места, с сердцем гаркнул: — В машину, я сказал!

Стараясь заглушить душевную боль и разочарование, я гнал БТР на полной скорости. Я стремился слиться с машиной и в этом единении обрести хоть немного покоя, хоть каплю былой уверенности и рассудительности. Как там с покоем, не знаю, но рассудок ко мне понемногу стал возвращаться. Именно это и позволило заметить, что «восьмидесятка» как-то подозрительно раскачивается. Пришлось тут же сбросить скорость.

Сидевший на соседнем сидении Леший узрел в моих действиях совершенно другой мотив:

— Да, вот там, метров через полста, сворачивай.

Загребельный указал на расположенный по центру автомагистрали отбойник. Метров двадцать заграждения было начисто снесено, а стальные стойки, которые его удерживали, смяты и вдавлены в асфальт. Во всем этом безошибочно угадывался автограф, оставленный колонной тяжелой бронетехники.

— Сворачивать? — я не сразу понял, что Андрюха имеет в виду.

— Не обязательно тащиться аж до Алабино,— подполковник еще раз сверился со своей замусоленной километровкой.— На Подольск можно свернуть и здесь, как раз развязка будет. Тогда двинем через Троицк. Дорога может и похуже, зато вдвое короче.

Голос у Загребельного был спокойный, такой как всегда, будто ничего и не произошло. А может и впрямь ничего? От этой неожиданной мысли я сперва даже опешил. Однако когда при съезде на разбитый большак нас хорошенько тряхнуло, мозг, наконец, сумел преодолеть ступор и заработал в нужном направлении.

Задача перед нами стояла особая, такую еще никто и никогда не решал. Значит и команда для нее должна подобраться тоже не совсем обычная. Кто знает, вдруг какая-нибудь старушка божий одуванчик с ее тихой житейской мудростью будет нам в сто раз полезней, чем этот узколобый прапор с гранатометом? Ну, про старушку это я, конечно, загнул, но ход мыслей в общем-то правильный. Спасать мир должен тот, кто этого достоин, а не какие-то там совершенно случайные люди, пусть даже великолепно владеющие оружием.

Твердо решив перетрясти весь Подольск сверху донизу, но разыскать таких, я вновь почувствовал себя человеком, на которого возложена необычайно важная миссия. И ее первая часть — добраться до Подольска. Осознав это, я тут же сосредоточился на дороге.

............................................................

Лес сейчас и впрямь представлял из себя серьезную опасность. Его облюбовали такие твари, о которых и услышать-то страшно, не то что увидеть. Именно поэтому никто из здравомыслящих людей туда и не совался.

Сразу вспомнилось как однажды, двигаясь по Волоколамскому шоссе, я услышал рев, прозвучавший из лесной чащобы. От него задрожала земля, а БТР закачался. Собственно говоря, это был даже не рев, а что-то непонятное. С таким звуком стонут гигантские трюмы старых ржавых сухогрузов, когда неистовый шторм заставляет их тереться о пирс. Ну и страху я тогда натерпелся! Вот такие леса нынче, что тот под Истрой, что этот, вблизи Троицка.

Я еще раз вгляделся в черную стену, и мне вдруг показалось, что она движется, что она ожила. Мрак, смерть и ужас хотели вырваться за пределы своих владений. Они уже даже предприняли первые попытки. Местами на полусгнившем пшеничном поле виднелись подозрительного вида черные округлые подпалины. Когда в одной из них я разглядел два искореженных авиационных двигателя и торчащий над ними обломок киля, на котором все еще тускло алела красная звездочка, все прояснилось. Какая-то истребительная эскадрилья приняла бой в небе над Троицком. Им еще повезло. После того как самолеты развалились в воздухе, у пилотов оставался шанс спастись на парашютах. Мне же доводилось видеть такие воздушные сражения, в которых наши крылатые машины исчезали моментально, беззвучно и безвозвратно. Легкое биение воздуха, короткая белая вспышка и все… конец.

Помимо воли я покосился на небо. Конечно же, ни серебристых молний краснозвездных истребителей, ни угрюмых громад инопланетных боевых платформ там разглядеть не удалось, однако этот взгляд все же кое о чем поведал. Новый день уже во всю вступил в свои права.

— Который час? — я нарушил гнетущую тишину и глянул на сидящего рядом Лешего.

— Десять скоро,— ответил мой приятель и тут же переспросил: — Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Если ты о туннелях, то да. Они должны были уже давно открыться. Кентавры пошли гулять по нашей планете.

— Мне кажется, на северо-западе их открывается гораздо больше, чем здесь.

— Похоже,— я кивнул.— Это подтверждает уже то, что первые стада кентавров пришли именно со стороны Новгорода и Питера.

Теперь кивать настала очередь моего приятеля. Он так усердно опускал и поднимал голову, что раскачал «восьмидесятку». Шутка, конечно, мне это просто так показалось.

— Дорога здесь ни к черту! — прорычал Леший. Подполковник инстинктивно поднял руку и уперся ею в броню, тем самым пытаясь противостоять неожиданным рывкам и качке.

— Дорога нормальная,— мрачно ответил я.— Амортизаторы ни к черту. Масло теряем. Видать ничего в этом мире не проходит бесследно, в том числе и пребывание под прессом баррикады.

— Починимся… — начал было Андрюха.

— Сложно. Амортизаторы менять надо,— произнося это, я снизил скорость. Хоть мотылять не так будет.

— Грех было ребят не подкинуть,— Загребельный словно подбадривал меня, проявлял солидарность с решением доставить людей в безопасное место.

— Ничего, подкинем. Мы уже почти в Троицке.

В этот момент на глаза мне попался знак «Ильичевка». Ах, да… конечно… Ильичевка! Не Ильинка или Игнатовка, а Ильичевка. Именно в деревне, названной в честь… В голове промелькнул идиотский вопрос: А в честь кого названа? Ленина или Брежнева? Скорее всего, Ленина. Хотя если учесть патологическую тягу многозвездного генсека ко всяческому превознесению своей ненаглядной персоны… Э, куда это меня понесло? Не все ли равно в честь кого названа эта деревушка? Важно, что именно здесь жили те люди, те несчастные, чью жизнь выпили, высосали до капли чудовища, пришедшие из потустороннего мира.

Стоило лишь подумать о чужом, жутком, враждебном нам мире, как он немедленно материализовался, возник у меня перед глазами, будто немой укор за неосторожные мысли, за необдуманные поступки. Троицк! Собственно говоря, я знал, что город такой, только позабыл. Минуло ведь полтора года, срок немалый, особенно по теперешним меркам. За это время уже было столько всего видено-перевидено…

— Тут что, пожар был? — громким удивленным возгласом Леший прервал мои мысли.

— Говорили, тут горел даже воздух,— я пересказал приятелю слова одного из безвременно почивших жителей Ильичевки.

— Странно. Не слышал о таком,— всматриваясь в окрестности, Андрюха буквально прикипел к бронестеклу.

С западного направления, того самого, с которого мы и въезжали, Троицк был застроен привычными глазу любого современного человека типовыми многоэтажками. Привычными… Н-н-да… Как же… Привычные они! Сейчас все здания были черными, абсолютно черными, и глядели на мир сотнями пустых оконных глазниц. И еще… Конечно, может это какой-то оптический эффект, но мне вдруг показалось, что высотки Троицка стоят не вертикально, как им и полагалось, что все они слегка наклонены примерно на север, северо-восток. От этого возникало странное, очень неуютное ощущение инопланетного пейзажа. В немалой степени его подпитывало еще и то, что огромные, словно вырубленные из цельных антрацитовых глыб, кубы и параллелепипеды располагались посреди такой же чернильно-черной, идеально гладкой пустыни. В округе не было видно ни то что деревьев, а даже традиционных, встречающихся везде и всегда автомобильных остовов. Неужто расплавились? Я поймал себя на том, что ищу бесформенные лужицы застывшего металла. Ищу, но, увы, не нахожу.

Таинственное исчезновение местного металлолома меня занимало совсем не долго. Нашлось иное, куда более важное занятие, а именно сориентироваться и вспомнить маршрут.

Впереди показалась развилка. Улица, по которой мы ехали, распадалась на три другие, точно такие же черные и мертвые городские магистрали. Моя память нашептывала, что следует направиться прямо, то есть к центру Троицка. Однако путь через начисто сожженный город это не самая короткая дорога к Подольску. Тут получится крюк километров в тридцать, а то и тридцать пять. А вот если напрямик, то где-то пятнашка. Заманчиво, очень даже заманчиво.

Я притормозил прямо перед перекрестком.

— Проблемы? — Загребельный метнул быстрый взгляд на амбразуру в лобовом бронелисте.

— Лучше глянь по карте, что там у нас на востоке?

— На востоке? — переспросил подполковник и отложил в сторону свой АКС.

— Ищу срезку на Подольск. Шоссе туда не ведет, это точно. А вот мелкие автодороги, может даже грунтовки…

— Да понял я,— Леший тут же полез за планшетом.

Получив несколько секунд передышки, я оглянулся на сидящих сзади людей. Язык не поворачивался назвать их нашей командой. Так… попутчики. Ертаев, Соколовский и Клюев, являясь людьми действия, строили какие-то планы. Это было видно по их лицам. Красногорцы почти не переговаривались. Из чего следовало что эти самые планы у каждого свои, персональные и других они не касаются. Блюмер с Нестеровым о чем-то спорили. Похоже, майор выпытывал у Сергея детали наших недавних приключений. Что ж, пусть выпытывает. Человек с научным складом ума по большей части расскажет ему свои гипотезы, а никак не правду, потому как в правду он еще долго не сможет поверить и сам. Что касается Лизы и Пашки, то они единственные, кто не заморочивался сложными мыслями. Толкаясь возле уцелевших смотровых приборов, они рассматривали диковинный, никогда не виденный ими город.

— Проехать в принципе можно,— Загребельный толкнул меня в бок, заставляя обернуться к нему.— Вот только большая часть пути проходит через лес.— Андрюха скривился.— Рискнем?

Новость, прямо скажем, не вдохновляла. Услышав ее, я вдруг подумал о Блюмере. В Одинцово его приговорили к изгнанию, а я сжалился над парнем и пообещал подкинуть его до Троицка. Дальше, мол, сам дойдет. Вот дурень! Нет чтоб сперва на карту поглядеть! Хрен бы Сергей дошел. Пятнадцать километров по лесу это все равно, что тридцать по минному полю.

Наверняка именно это воспоминание и помогло мне выбрать правильное решение.

— Рисковать нам, пожалуй, ни к чему. Машина на ладан дышит, оба пулемета мертвые. Нет уж, лучше потерять время, чем жизнь.

Эта уверенность завладела мной с такой силой, что я даже не стал дожидаться ответа своего приятеля. Рванул вперед и быстро преодолел широкий перекресток.

Улица, по которой катил «302-ой», словно делила Троицк на две части, или вернее будет сказать демонстрировала две стороны, два лица одного и того же города. Слева это было обычное российское захолустье с выгоревшими, покосившимися домишками, которому на роду было написано почернеть если не от огня, то от времени. А вот справа… Справа открывался вид на современный, некогда цветущий город, которому и впрямь как нельзя лучше шло имя наукоград. Наукоград! Надо же, в моей памяти отыскался даже этот неофициальный титул Троицка.

От наукограда ниточка протянулась к воспоминаниям о каком-то невозможно большом количестве научных институтов, которые слили сюда из Москвы, так сказать, от греха подальше. Еще бы не слить, ведь большинство этих НИИ занималось ядерными исследованиями. Даже ускоритель свой здесь построили.

Мысль о ядерной энергии, причем о ее недоброй, разрушительной силе, как нельзя лучше сочеталась с окружающим нас пейзажем. Конечно, не Хиросима с Нагасаки, но все же и здесь что-то было… какая-то страшная, кем-то и когда-то выпущенная на волю сила. Кем-то? Я горько усмехнулся. Известно кем. Ханхи видать хотели…

Именно на этом месте пришло прозрение. Ханхи под корень выкосили не только наш военный потенциал, но и научный. Троицк сожгли для того, чтобы эти сумасшедшие человеки не лазали куда не положено, не совали свой длинный нос в основы мироздания, а, стало быть, и в основы могущества истинных властителей мира.

Следствием этого открытия стали обида и злоба. В груди аж зашкварчало. Но странное дело, параллельно со всей этой гремучей смесью пришло и понимание горькой правды. Никто не мог дать гарантии, что эти самые гомосапиенсы, разобравшись в гигантской машине под названием вселенная, не решат в ней чего-нибудь подкрутить.

Раздираемый противоречивыми чувствами, я зыркал по сторонам. То ли подсознательно силился отыскать улики, подтверждающие мои догадки, то ли просто, получив по башке увесистой дубиной правды, пытался очухаться и понять: кто я и где я?

— Э… полковник, ты точно знаешь куда едешь? — на вопрос «кто я?» мне помог ответить Леший.— С километровкой, сам понимаешь, я тебе в городе не помощник.

— Сейчас повернем направо, и будет широкий проспект,— вопрос «где я?» пришлось решать самолично.

Память не подвела. Уже через какие-то пять минут мы катили по широкой, спекшейся в твердый черный монолит, прямой, как аэродромная взлетка, магистрали. С юго-востока проплывали густо натыканные разномастными домами и домишками кварталы. С северо-запада выстроилась шеренга, торчащих словно зубы исполинского дракона, высоток. За ними не было ничего, ни дорог, ни каких-либо иных сооружений, только многокилометровый выжженный пустырь. Что там раньше находилось, возделанные поля или густая дубрава, одному богу ведомо… Точно, только ему одному, поскольку других очевидцев в этом «милом» городке мы вряд ли отыщем.

— Максим!

От резкого окрика я вздрогнул. И, надо сказать, было от чего. Голос Лизы переполняли тревожные нотки.

— Что случилось? — я резко дал по тормозам, а когда БТР остановился, рывком обернулся назад.

— Рамка! — Лиза держала в руке маленькую коробочку из прозрачного пластика.— Она вертится!

предыдущая глава перейти вверх следующая глава

Уважаемые читатели, здесь вы можете ознакомиться с черновой версией романа, которая подгружалась на сайт в процессе его написания. Окончательный издательский текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по весьма скромной цене 49 руб.

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК-2