Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

Глава18

Глава19

Глава20

Глава21

Глава22

Глава23

Глава24

ОРУЖЕЙНИК

Книга  вторая

Бой без правил

Глава  22

Я вытирал руки куском грязной промасленной тряпки и с улыбкой глядел на Серебрянцева, копошащегося на броне «302-го». Цирк-зоопарк, до сих пор не могу поверить, что это он, живой и по всей видимости здоровый. Да и не я один. Несколько раз видел, как Лиза, проходя мимо старика, прикасалась к нему рукой. Просто так, без причины, только чтобы убедиться, что Ипатич существует на самом деле, а не привиделся всем нам. Серебрянцев на это лишь смущенно улыбался. Очень смущенно. Для него ведь событий последних дней просто не существовало.

Сознание ученого выключилось вместе со взрывом гранаты, прогремевшем в стальном чреве БТРа. Серебрянцев еще помнил, что пытался заслонить ребят, а дальше... Пришел он в себя внутри троллейбуса. Того самого, что стоит поперек улицы Кирова. Выбрался старик наружу и сразу увидел указатель «Поселок „ПОДОЛЬСК“, 300 м.». Всего триста метров!

— И чего это ты такой счастливый? — Леший как всегда подошел очень тихо. И если бы я не знал этой его привычки, то сказал бы, что подкрался.

— Выглядит вроде нормально, — ответил я другу.

— Тебе что повылазило? — возмутился подполковник. — Какое там нормально! Башню теперь не повернуть. У нее теперь сектор обстрела в лучшем случае градусов сто шестьдесят! Бортовые двери заблокированы намертво. И это я еще не вспоминал, что ты как водитель потерял половину обзора.

— Балда! — покачал я головой. — Серебрянцев выглядит нормально.

— А-а-а, ты о нем... — Загребельный еще несколько секунд изучал цепочки прямоугольных блоков, которые в трех местах перетянули стальное тело бронетранспортера, а затем перевел взгляд на человека, который их монтировал.

Наши взгляды не укрылись от пожилого ученого. Но Ипатич не страдал звездной болезнью, а поэтому не отнес их на свой счет. Серебрянцев решил, что в нас вновь закралось сомнение относительно этого странного устройства.

— Просто гениальное изобретение! — прокричал он нам. — Этим ребятам из «Молнии» памятник надо поставить.

— Надгробный, — мрачно пошутил Леший.

Старик поник плечами:

— Да... жалко, что погибли.

Слова Серебрянцева мы едва расслышали. Скорее прочли по губам. В мастерской Рынка сейчас было довольно шумно. Особо не поговоришь. Недавно вернулась группа старателей. Фомин отправлял их на юго-западную окраину города, в зону, где когда-то шли бои. Только там среди сотен искореженных и расплавленных боевых машин можно было отыскать запчасти для моей «восьмидесятки». Мужики оказались настырные и таки откопали десяток рабочих амортизаторов плюс два торсионных вала. Сейчас все это сокровища чистили, смазывали и красили.

Чтобы не напрягать как слух, так и голосовые связки, мы с Андрюхой подошли к самому борту БТРа. Загребельный помусолил свисающий разъем какого-то еще неподключенного кабеля и поморщился:

— Паршиво как-то на душе. Из-за этой штуки сволочь Зураб две сотни человек положил. А мы как будто его наследники. Пользуемся тем, что папик заготовил впрок.

— Раз уж система оказалась в наших руках, то глупо ею не воспользоваться. Только бы сработала.

Я как будто оправдывался и причем не очень уверенно. Наверное потому, что меня тоже жгло чувство стыда. Перед мертвыми оно было ничуть не слабее, чем перед живыми.

Лязг открывшегося десантного люка позволил отвлечься. Из него неуклюже, придерживая забинтованную культю руки, высунулся Блюмер. Белое как полотно лицо, впавшие глаза. По большому счету аспиранту ХАИ было еще рановато вставать с койки. Но прознав о чудесном воскрешении Серебрянцева, Сергей тут же сбежал из больницы. Я видел как забившись в дальний угол мастерской они долго говорили. Очень долго. Мужики вроде столько времени отношения не выясняют, какими бы сложными те не были. Понимая это, я по праву командира решил вмешаться. Каково же было мое удивление, когда, подойдя к ним, я обнаружил, что оба деятеля от науки увлеченно чертят на полу какие-то схемы и формулы. Вот цирк-зоопарк, бывают же такие люди!

Было это сегодня утром, и с тех пор родственные души, или вернее будет сказать родственные умы, не расставались и вместе трудились над монтажом, а главное усовершенствованием энергетического щита. Честно говоря, мне не очень-то верилось, что эта штука сможет противостоять аномалиям Проклятых земель. Защита от жесткого космического излучения это одно, а вот аномалии... Аномалии, как я понимаю, явление совершенно иного сорта. Правда Ипатич обозвал меня неучем и закостенелым скептиком, но из этого еще не следует, что он прав, что эта его всеобщая энергетическая теория не полное дерьмо.

В который раз я оглядел защитную установку и теперь уже окончательно решил, что применять ее мы будем только в крайнем случае. В самом крайнем случае! Если уж прижмет по настоящему, и дальше только на тот свет.

Странное дело, при мысли о смерти вновь вспомнилась теория товарища Серебрянцева. Вот ведь привязалась, проклятая! Теперь и помереть спокойно не даст. Все будет нашептывать, что, лежа на смертном одре, ты перетекаешь из одного состояния в другое. Вот бы все наоборот! Не мы во что-то, а что-то в нас. Зарядка, как с аккумулятором.

Глупые мысли, наивные желания и я даже знал откуда они возникли в моей башке. Причиной был Пашка, который вопреки всем правилам и законам медицины поднялся на ноги. Пацану, конечно, влили всю ту химию, что мы раздобыли у бандитов, но она не могла подействовать так быстро. Маннитол это же не живая вода, в самом-то деле! Должны были пройти недели. Однако недель не потребовалось. Пашка уже слоняется по больнице. Я потолковал с врачом и получил ответ, что они ошиблись в оценке травмы и поставили пациенту более тяжелый диагноз. Возможно все это и так, но только странное совпадение: два кристалла из числа тех, что я подсунул мальчишке под голову, потухли, превратились в бесцветные стеклянные шарики. Энергия их иссякла. Может бесследно улетучилась в космос, а может...

Пока я занимался переборкой, а может подтасовкой фактов, Загребельный, Серебрянцев и Блюмер выясняли стоит ли испытывать щит в условиях закрытой мастерской. К единому мнению они так и не пришли, а поэтому стали искать свежий взгляд на проблему:

— Каково ваше мнение, товарищ полковник? — продолжая восседать на броне, Серебрянцев развернулся в мою сторону.

— Мое?

— Ну да, ваше. Вы ведь тоже инженер.

— Инженер... спору нет, — я с сомнением почесал затылок. — А когда система будет готова?

— Собственно говоря уже готова, — закивал Ипатич и тут же попросил у Загребельного: — Андрей Кириллович, голубчик, подайте-ка сюда вон тот кабелек... Да-да, тот самый, за который вы давеча так пренебрежительно дергали.

— Да не дергал я...

Леший смущенно взял серебристую экранированную змею за шкирку и подал ее наверх. Серебрянцев поблагодарил и тут же ловко подсоединил кабель к блоку с ничего не говорящей мне аббревиатурой «ЦДМП» на крышке.

— Вот теперь точно все, — старик потер руки. Затем он повернулся к Блюмеру и попросил: — Сережа, если не сложно, запустите тестирование. Следует выяснить как вписались наши с вами доработки в общую схему.

Блюмер молча кивнул и вновь скрылся в люке. Буквально через несколько секунд к рокоту работающего на холостых оборотах двигателя добавилось низкое тихое гудение, будто целый пчелиный рой запустили порезвиться в пустую автоцистерну.

Леший словно прореагировал на появление этого звука и тут же схватился за карман своего бушлата. Лицо его вмиг превратилось в маску из угрюмого серого камня.

— Что за чертовщина? — прошипел он.

— Ты чего? — беспокойство друга передалось и мне.

— Да рамка эта твоя... похоже среагировала, — Андрюха полез в карман.

— Рамка?

— Она самая. Я ее из вещичек Лизы выудил... ну из тех, что она у Зураба оставила.

Загребельный наконец выдернул руку из кармана и продемонстрировал всем нам хорошо знакомую пластиковую коробочку. Под прозрачным оргстеклом действительно вращалась голубая рамка. Причем быстро так вращалась. Но самое интересное заключалось в том, что скорость этого вращения явно нарастала.

— Погодите-погодите! — запротестовал Серебрянцев. — Ничего подобного происходить не должно. Поле щита наоборот противодействует пространственно-временным изменениям.

— Но ведь происходит, — Леший стал с опаской оглядываться по сторонам.

— Точно что-то происходит, — подтвердил я, когда понял что ангар, в котором находилась мастерская, начинает понемногу дрожать.

Эту вибрацию заметили и другие рабочие. Они выключали оборудование, откладывали инструменты и стекались к центру мастерской, подальше от уже ходящих ходуном стен. Кто-то громко и пронзительно выкрикнул «Землетрясение!». Этот вопль вызвал панику, и человек десять ринулись к выходу.

Только уйти они не успели. Отрезая людей от ворот, прямо из пустоты быстро формировался сгусток чернильно-черного мрака. Складывалось впечатление, что прямо у нас на глазах рвалось пространство, и из этой дыры, шевеля десятками гибких, необычайно подвижных щупалец, стал выбираться гигантский спрут. Тьма прибывала все быстрее и быстрее. Она заполнила собой уже чуть ли не треть ангара. Те несчастные, до которых дотянулись страшные черные протуберанцы, исчезли. Они словно сгорели в доли секунды, превратились в крупные хлопья серого пепла. Пепел! Когда-то я уже видел этот пепел, чувствовал его горьковатый запах, ощущал его хруст на своих ладонях.

— Туннель! — заорал я не своим голосом.

— Аномалия, — выдохнул у меня за спиной Ипатич.

Что? Аномалия? Несмотря на смертельную опасность, безвыходность ситуации и ничтожный временной запас, эта игра слов меня крепко зацепила. Цирк-зоопарк, а ведь верно! Что аномалии, что туннели, все это одна и та же хрень, словами Серебрянцева именуемая пространственно-временными изменениями. А раз это так, то и способы борьбы с этой дрянью тоже должны быть сходными. Я тут же переметнул взгляд на блоки щита. Похоже вот и настал тот самый случай. Ты гляди как скоро! А, будь что будет! Или грудь в крестах, или голова... То место, где могла оказаться моя голова, было даже жутко представить.

— В сторону! Все в сторону!

Я как кошка прыгнул на броню. Черт побери, совсем неплохо для моих-то сорока шести. Будем надеяться, что сил, а главное скорости хватит и для продолжения этой безумной затеи.

Следующим этапом было избавиться от помехи, именуемой младшим научным сотрудником.

— Андрюха, прими его!

Совесть протестовала, но я послал ее подальше и столкнул старика с брони. Загребельный среагировал, смягчил удар, и они вдвоем покатились по бетонному полу. Чем закончилось это сальто-мортале, я даже не подумал выяснить. В моем распоряжении оставались уже не минуты, а считанные секунды. Бездна, поглотившая половину ангара, не только разрасталась, но и трансформировалась. В ее глубинах появилось пока еще бледное багровое свечение. Я приказал себе не смотреть и не думать о том, что бы это могло означать. Если не повезет, я и так узнаю ответ на этот вопрос. Мы все его узнаем.

К счастью водительский люк был распахнут, и я буквально рухнул в него. Во время падения сильно ударился коленями о стальной обод. Наверное сильно и наверное было очень больно, только я этого не понял. Мысли вертелись лишь около одного: включить щит и полный вперед!

Увидев мое перекошенное от гнева, страха и боли лицо, надо же, ведь случается такой коктейль, Блюмер шарахнулся в сторону, как черт от ладана. Похоже он еще так и не понял что происходит. Сейчас самым страшным для него являлся маньяк, ну или псих по фамилии Ветров.

— Щит на полную мощность! — проревел я. — Быстро, мать твою, если жизнь дорога!

Аспирант даже не рискнул что-либо спросить, а тем более возразить. Негнущимися пальцами он нажал несколько кнопок и до упора вывернул верньер, расположенный в центре приборной панели. Гул со стороны десантного отделения тут же перешел в высокий, закладывающий уши вой. Одновременно с этим освещение в кабине померкло.

— В таком режиме мы не сможем... — начал было Блюмер.

— К дьяволу! — выдохнул я и рванул машину вперед.

От портала нас отделяло всего метров десять-пятнадцать. Мелочь, ничто, всего каких-то пару секунд движения. Наверняка кое-кто соврал бы, что за эти секунды он вновь пережил всю свою жизнь, повидался с давно преставившейся бабушкой, залез под юбку к своей первой девчонке, получил в глаз от в жопу пьяного дембеля. Да только я врать не стану. Ничего этого не было. И страха тоже не было. Только оцепенение и какая-то отрешенность. Единственная мысль, которая посетила мою голову, была: «Ох, сейчас как рванет!».

Когда мы влетели в центр черного туннеля, и впрямь тряхнуло. Здорово так тряхнуло. Но все же это был не взрыв. Это было что-то другое. За стеклами смотровых люков вспыхнуло яркое белое пламя. «Восьмидесятку» стало раскачивать, а снаружи послышался рев неистового, неизвестно откуда возникшего урагана. Первой ассоциацией стал крематорий — огромная печь, в бушующем пламени которой сгорим мы, расплавится стальная бронемашина. Однако уже через несколько секунд пришло новое видение. БТР уцелел. Вместе с ним мы проваливаемся в чужой мир. Вот тут мне и в самом деле стало жутко. Сразу вспомнились исполинские сооружения призрачного города, багровый свет в их окнах, зловещие тени, мелькавшие внутри. Нет, к такому повороту сюжета я определенно был не готов. Хотя кто меня будет спрашивать? Дело, как говорится, уже сделано.

Я понял это когда пламя стало утихать. Оно становилось все бледнее и прозрачней, уступая место темноте, по которой были размазаны полосы странной белесой дымки. Понять что это такое мне так и не судилось, поскольку уже через несколько мгновений за бортом вспыхнуло несколько электрических ламп. Я сразу понял, что это они — продолговатые флуоресцентные светильники, такие как ставят в производственных цехах, такие как висели в мастерской Рынка.

От волнения сердце чуть не выскочило из груди. Хотелось верить, что мы все еще на Земле, что это Подольск, Рынок, старый ржавый ангар. Чтобы как-то успокоиться, я сделал несколько глубоких вдохов, и только после этого потянулся к крышке люка. Проверить можно было только так.

— Т-товарищ полковник... — заикаясь, промямлил Блюмер. — Там... Может там...

— Может, — согласился я, и дрожащими руками толкнул крышку.

Над головой оказались ржавые балки и гофрированные плиты профнастила. Невдалеке горели четыре электролампы. От полудюжины других, оказавшихся в зоне действия аномалии остались лишь оборванные искрящие провода. Оборудование вдоль стен, стеллажи с инструментами, верстаки, забившиеся по углам люди. Цирк-зоопарк, все понятно и знакомо. Фух, значит дома! Полная уверенность пришла, когда я отыскал глазами Лешего и Серебрянцева. Они сидели на полу и во все глаза таращились на меня.

Я вылез наружу и без сил привалился к башне. Металл был горячий. От него вверх поднимались струйки то ли дыма, то ли пара. Наверное все-таки пар. Дым означал бы, что сгорела краска, а она вроде была цела.

— Ну, ты даешь, Максим! — возглас Загребельного окончательно вернул меня к реальности. — Как это ты додумался?

— Да так как-то осенило, — пробурчал я и стал медленно спускаться вниз. — Хотели испытаний? Так получите и распишитесь.

Пока сползал с брони, заметил что «302-ой» стоит в центре черного выгоревшего пятна, края которого присыпаны пеплом. Цирк-зоопарк, у этой черты исчезли люди!

Память воскресила те жуткие мгновения: рев воздушных потоков, извивающиеся в конвульсиях люди, ослепительный белый огонь пожирающий их тела, и еще... там было что-то еще. Что-то или кто-то. Какая-то фигура, силуэт, тень. Она стояла в объятьях чернильно-черных вихрей. А потом? — Я изо всех сил пытался вспомнить то, чего практически не видел. — А потом, когда на своей «восьмидесятке» я уже мчался навстречу зловещему порталу... потом она исчезла. Куда подевалась не знаю. Да и была ли вообще? Может все это не реально? Может именно так выглядел мой страх?

— «Двухсотых» человек шесть-семь, — Андрюха вырвал меня из липкого, дышащего могильным холодом мира воспоминаний. Он подошел, чиркая ногами по серым хлопьям.

— Это если они «двухсотые»... — мрачно заметил я. — А то может забросило мужиков куда-нибудь...

— А это одно и тоже.

— Пожалуй, — мне оставалось лишь согласно кивнуть.

Там временем уцелевшие после катаклизма люди стали приходить в себя. Они поднимались на ноги, выбирались из своих убогих укрытий. Все растерянные, подавленные, с печатью страха в глазах. По-другому быть и не могло. Никто из них никогда не сталкивался ни с чем подобным. Да и мы, если честно признаться, тоже не сталкивались. Даже аномалии Проклятых земель не шли в сравнение с этим.

— Вот он, значит, какой... туннель, — негромко произнес Загребельный.

— Да-а-а... — протянул я, оглядывая место происшествия.

— Это же надо где открылся, прямо у нас перед носом!

У меня в крови все еще бурлил адреналин, в голове стоял гул, перед глазами сияло чудовищное белое пламя, но тем не менее через все это сумела пробиться подозрительность, сквозившая в голосе друга.

— Полагаешь, туннель открылся не случайно?

— Заверяю вас, что щит к этому не имел ни малейшего отношения, — прихрамывая, к нам приближался Серебрянцев.

— А что имело? — нахмурившись, Леший стал внимательно оглядываться по сторонам. Словно что-то искал. Всего через мгновение подполковник ФСБ громко обратился к находящимся в мастерской людям: — Всем внимание! Осмотреться! обо всех подозрительных предметах докладывать немедленно!

— Ты полагаешь... — обратился я к приятелю.

— Не исключено, — Леший не дал мне договорить. — Те туннели, через которые приходят кентавры, создаются искусственно. Это факт. Почему бы кому-то не открыть дверцу прямо к нам в гости?

— О чем это вы? — не понял пожилой ученый.

— Потом, Даниил Ипатиевич, все потом... — чтобы не обидеть старика отказом, я взял в свою руку его ладонь и крепко пожал. — Поздравляю. Вы правы. Щит действительно может противостоять аномалиям.

— Мощность генератора маловата, — посетовал старик. — Надо будет что-то с этим делать.

— Только быстрее, Даниил Ипатиевич, — вмешался в разговор Загребельный. — Завтра утром мы должны уйти.

— Как завтра? — Серебрянцев растерянно взглянул на Андрюху. — Вы же говорили...

— Завтра, дорогой профессор... Завтра! — Леший перевел взгляд на меня. — Иначе я не уверен, уйдем ли мы вообще.

В нашем разговоре возникла напряженная пауза. То что не было произнесено вслух каждый домыслил сам, естественно, по мере своих знаний, склада ума и понимания происходящих событий.

Прервал этот процесс топот ног и громкий голос Владимира Фомина:

— Полковник, какого хера у вас тут творится?!

Мы немедленно оглянулись. Фома, Петрович и еще двое из охраны начальника Рынка ворвались в мастерскую. Все четверо имели оружие, но оно было закинуто за спину, из чего следовало, что местное руководство примчались совсем не для разборок. Исходящий легким дымком бронетранспортер, лежащие на полу раненные и рабочие, которые в спешке переворачивали мастерскую верх дном, все это поставило Фому в тупик.

— Я спрашиваю, что здесь взорвалось? — хозяин рынка прямиком направился к нашей компании.

— Все плохо, — Леший шагнул ему навстречу. — Аномалии. Как на Проклятых землях. Они добрались и сюда. Все как мы и предсказывали.

— А может дело совсем не в аномалиях? — прорычал Фомин? — Может всему виной эта гребаная установка? Черт меня дернул ее вам дать! Машину едва не угробили. А как же нам без машины?!

Фоме было явно насрать на рабочих, мастерскую, рынок и весь поселок. Вот за что он действительно переживал, так это за сохранность транспорта, который должен доставить его драгоценную персону к обещанному оазису мира и благоденствия.

— Я же тебе не пацан какой-нибудь, чтобы со страху вешать на уши всякое дерьмо! Говорю как было, — Загребельный свирепо сверкнул глазами. — А не веришь... Вон тут твои люди суетятся... Можешь у них все подробно выспросить.

Фомин ничего не ответил, но метнул быстрый взгляд на одного из своих боевиков, и тот тут же направился к группе рабочих, которые обследовали стеллажи с запчастями. Вот, сука! — пронеслось у меня в голове. И дал же бог попутчика!

— Товарищ подполковник, — Лешего окликнул пожилой мужчина в плотной брезентовой робе сварщика. — Можно вас на минутку? Совет нужен. А то понять никак не могу.

— Иду, Савельич.

Леший направился к воротам ангара, возле которых и находился окликнувший его человек. Перед уходом Андрюха очень выразительно на меня поглядел. Взгляд этот строго-настрого предупреждал: «Смотри, ляпнешь чего лишнего, убью!».

Слава богу Фомин больше не затрагивал эту тему. Вернее ему просто не дали. В ангаре появилась новая группа спасателей: Нестеров, Лиза и... цирк-зоопарк, Пашка! Лиза с ходу бросилась ко мне.

— Максим, ты цел?

Девушка подбежала и повисла у меня на шее. Ощущая силу с которой она прижимается ко мне, я понял, что возникшая между нами стена из стыда, отчаяния, чувства вины, которую Лиза не могла преодолеть уже целые сутки, вдруг исчезла.

— Мы слышали взрыв, а потом по госпиталю прошел слушок, что автомастерская рынка того... приказала долго жить, — без излишних эмоций пояснил стоявший рядом Анатолий, которому пришлось экстренно прервать курс лечения.

— Ты это, майор... нервы береги, — не упустил возможность уколоть милиционера бывший вор. — Говорят, от нервов все проблемы, и язва в том числе.

— Все обошлось, — я не позволил Нестерову вспылить и поспешил перевести разговор на другую тему. — А вы зачем Павла притащили? Рано ему еще.

— Я в порядке, дядя Максим! Честное слово, в порядке! Хоть завтра могу ехать.

— Товарищ полковник, я же говорю вам, до завтра не успею! — погруженный в свои мысли Серебрянцев не участвовал в разговоре, но бурно прореагировал на слово «завтра».

Вмиг все замолчали и дружно поглядели на старика. Каждый понял, что он что-то пропустил. Если мои старые верные товарищи отнеслись к этой новости с пониманием, можно даже сказать с энтузиазмом, то Владимир Фомин воспринял ее как козни, которые строятся у него за спиной.

— А ну, полковник, давай отойдем, — процедил он, глядя на меня исподлобья.

— Я сейчас, Лизок, — пришлось отстранить от себя Лизу. — Мы поговорим, а вы пока извлеките Блюмера из кабины. Что-то он там подозрительно притих.

Персонально для брата и сестры Орловых я бы такое задание не дал. Их «любовь» к Сергею была всем хорошо известна, а после последних событий она «возросла» еще больше. Однако сейчас с ними оставался Нестеров, который не допустит всяких там безобразий.

Мельком взглянув, как Лиза с Пашкой карабкаются на броню, я двинулся вслед за Фоминым. Что ж, поговорим, господин жулик-тире-банкир.

Отойдя шагов на десять, Фомин резко обернулся:

— Полковник, я предупредить хочу. Если ты чего удумал, то не советую. Ворота ты своей колымагой пробьешь, спору нет, но на «Центральном» пулеметы. Крупный калибр. Они твою консервную банку на ломтики порежут, а о всех вас я даже не говорю.

— Когда же ты перестанешь всех по себе судить? — я с отвращением сплюнул на пол.

— Это я просто предупредил, — напомнил Фома. — Так... из профилактических целей. А теперь выкладывай, что там этот старый хрен стрекотал? Почему мы выходим завтра? И почему я об этом до сих пор ничего не знаю?

Цирк-зоопарк, какие интересные вопросы! И они предусматривают такие же четкие и однозначные ответы.

— Тебе что не все равно когда выходить? — пока я изобрел лишь один из них. Не плохой такой ответ. Он поможет утихомирить разыгравшееся воображение Фомы.

— Мне все равно, — хозяин Рынка действительно немного остыл. — Но я не об этом спрашивал.

— Решение уходить завтра утром мы приняли только что, после того как победили аномалию. Сам понимаешь, сообщить тебе мы просто не успели.

— Почему такая спешка?

— Ты веришь в такую штуку как чутье? — я в упор поглядел на Фому.

— Глупо об этом спрашивать у волка, — Владимир Фомин самодовольно ухмыльнулся.

— Тогда поверь мне, человеку, который уже два года ходит по Проклятым землям. Поверь Загребельному, командиру Красногорского спецназа, которому удалось выжить в то время, когда погибали тысячи.

Произнося эти слова, я подумал: эх, слышал бы меня Леший... Точно бы убил. Да только с Фоминым по-другому нельзя. Фомин других аргументов не понимает.

Я оказался прав. Наши «заслуги», о большей части которых мы с Лешим старались не вспоминать, подействовали на бандита.

— Чего вы опасаетесь? — процедил он.

— Того что здесь может начаться с часа на час, с минуты на минуту. Земля изменяется. Дело это непредсказуемое. Но если аномалии проявились уже здесь и сейчас...

— Я понял, — перебил меня Фомин. — Мы успеем закончить до утра?

— Подналяжем, — я вздохнул с облегчением, так как конфликт был исчерпан.

— Сначала приведите в порядок ходовую часть машины, — в голосе Фомы появились командирские нотки. — Если этот ваш старикашка чего-то там не успеет со щитом... хер с ним. Главное доехать.

Я не стал уточнять, что главное не просто доехать, а доехать живыми. И щит, как выяснилось, нам в этом очень даже поможет. Хотя, как я понял, Владимир Фомин не сильно надеялся на это устройство. Оно когда-то обмануло ожидания бандитов и сразу было причислено к разряду всякой там рухляди, которая просто валялась на складе, потому как жалко выкинуть.

Хорошо, что не выкинули! Я покосился на БТР, на гирлянды блоков, которые в трех местах перетягивали его тело. Вдруг подумалось, цирк-зоопарк, а ведь кто-то из гениев «Молнии», как и Серебрянцев, докопался до истины, до сути всего происходящего. Вот и везли они щит... Куда везли и для чего, об этом уже, увы, никто и никогда не узнает.

— Полковник! — Фомин прервал мои мысли. — Ты уже определился с количеством своих людей?

— Почти, — пробурчал я.

Тема была скользкая, и мне не хотелось решать что-либо без помощи и совета Лешего. Но Фомин надумал выяснить все именно сейчас. Черт побери, как некстати!

— У нас десять мест, — не спрашивая моего согласия, Фома приступил к делу. — Одно для тебя, другое для Загребельного, это понятно. Кто третий? — Староста Рынка подождал ответа ровно секунду, а затем с пониманием осклабился: — Ну да, конечно, девку ты свою возьмешь и братца ее. Кто ж их на погибель оставит?

Тут у меня в груди похолодело. Цирк-зоопарк, вот оно и решилось! Лиза с Пашкой все рвались со мной, а я постоянно уходил от ответа. Все хотел их уберечь, оградить от ужасов Проклятых земель. А теперь что получилось, придется брать? Сейчас мы полностью зависим от Фомина. Да что там мы! Так уж вышло, что весь мир зависит от этого сукиного сына. А он тут же почует неладное, только заикнись я о том, что хочу оставить свою подругу и ее брата. Можно, конечно, попробовать разыграть комедию. Сказать, мол, надоела девка и все такое прочее... Только тогда уж очень нелогичным будет выглядеть наш вчерашний штурм «Центрального». Возникнет вопрос, для кого ж это мы так старались?

— Возьму, — словно через силу вдохнул я. — Конечно возьму.

— Кто следующий? Этот однорукий?

— Он авиационный инженер, тот кто может разобраться в устройстве корабля ханхов.

— Святое дело, не спорю, — согласился Фомин. — А вот старик...

— Старик еще круче Блюмера. Энергетика, автоматика, управление. Все может. Да к тому же крепкий он еще.

— Вижу ты хорошо подготовился, правильных людей насобирал, — похвалил Фома.

— Таких людей сейчас днем с огнем... — подтвердил я. — Я их целый год искал. — Ложь должна была придать еще больший вес всему нашему проекту.

— Итак шестеро, — подсчитал Фома.

— Ты забыл Нестерова и Мурата, человека Загребельного.

— Мент... — процедил сквозь зубы бывший вор. Он словно и не заметил кандидатуры Ертаева.

— Нестеров мой друг и не раз спасал мне жизнь.

— И силен как бык, — в устах Фомина это качество милиционера выглядело как серьезный недостаток или даже проблема.

— И дружит с головой.

Я напомнил Фоме, что прошлое теперь не в счет. Он понял и ухмыльнулся:

— Рисковый я парень, раз в такую бригаду подписался.

— Выбора у тебя просто нет, — может и зря, но я все же опустил хозяина рынка.

— Выбор всегда есть, — это была угроза, пусть не явная, замаскированная, но все же угроза.

Обменявшись любезностями, мы вернулись к списку кандидатов. Оставалось всего три места. Два из них были за Фоминым и Петровичем. А вот третье...

— Говорят подполковник потерял своего человека? — Фомин оглянулся, пытаясь отыскать Загребельного. — Сегодня с утра бегал по всему поселку и расспрашивал о каком-то Ертаеве.

Хозяин рынка проявил завидную осведомленность, подозрительную осведомленность. Не удивительно, что я вспылил:

— Если это ты, сука...

— Охолонь, полковник, — Фомин был невозмутим. — Если бы я и захотел от кого-то избавиться, то явно не от этого чурки. Мент хотя и здоровый, но против пули все равно не устоит. А постреливают у нас тут, сам знаешь, частенько. Никто бы даже внимания не обратил.

Довод был железный, а главное произнес его Фома абсолютно спокойно, даже с уверенностью в своих словах, в своей правоте.

— До завтрашнего утра Мурат еще может и объявиться, — я собрался и заставил себя рассуждать логически.

— А если не объявится?

— Возьмем твоего «Кулибина», — пришлось сдаться. — Надеюсь он специалист не по части выпиливания лобзиком.

— Сейчас сам увидишь, — Фомин хохотнул и позвал стоявшего невдалеке охранника. — Найди Клима. Он где-то здесь должен быть.

— Клим? — я вдруг понял о ком идет речь. — Ты про Клименко что ли говоришь?

Облик бригадира слесарей невысокого сухощавого мужичка лет сорока тут же возник у меня в памяти. Простой и похоже бесхитростный человек. Ну а то, что работает у Фомы... Так здесь многие работают, и далеко не все из них бандиты.

Пока я все это соображал, прибежал охранник.

— Владимир Павлович, — отдуваясь начал он. — Нету больше Клима.

— Как нету? — раздраженно фыркнул хозяин рынка.

— Его в дыру затянуло. Ну ту самую, которая здесь образовалась. Два человека это своими глазами видели. Подтвердить могут. Хотите я их пригоню?

Фомин ничего не ответил, только отрицательно покачал головой. Охранник увидел в этом знак отказа, а мне показалось, что движение это было бессознательным, спонтанным, будто рефлекс. Так человек реагирует когда не хочет или не может поверить в происшедшее.

— Это мой водитель был, — наконец произнес он. — Еще с тех времен... еще с банка. Не думал я, что Климу умереть доведется вот так... жутко.

Я конечно же мог сказать, что уже давно не видел ни одной тихой спокойной смерти, добавить, что возможно Клименко еще жив, где-то там, на другом конце вселенной. Да только счел все эти разговоры пустой тратой времени. Все это не самые важные сейчас темы.

— Ну что, убедился? — громкий голос Лешего заставил нас обернуться. — Убедился, я говорю, что аномалия и впрямь была? — Андрюха продолжил прерванный разговор с того самого места, на котором его позвал один из слесарей.

Подполковник приближался, и в неверном свете чудом уцелевших ламп стало заметно, что он что-то перебрасывает из ладони в ладонь. Иногда этот предмет словно оживал, разбухал, становился облаком, которое вспыхивало сотнями золотистых искр. Когда Леший подошел совсем близко, я с удивлением понял, что у него в руках совсем не какой-то там цельный предмет. Андрюха пересыпал из ладони в ладонь пригоршню крупных металлических опилок цвета светлой бронзы. Загребельный не очень-то заботился об их сохранности, и часть металлического песка летела на пол при каждом новом броске.

— Что это ты приволок? — Фома прищурился, разглядывая странный золотистый порошок.

— Мусор. Грязно тут у вас. — Загребельный поднял кулак с зажатыми в нем опилками на уровне лица, а затем, потихоньку разжимая пальцы, позволил сверкающей струйке пролиться на пол.

Я смотрел на это действо с полным равнодушием. Человек привыкает ко всему, даже к такой штуке, как покушение на свою жизнь. Какая это уже была попытка? Третья или... нет, если считать и тот прибор, что подобрал разведчик из Дома «Ашан», то уже четвертая. Единственная деталь, которая меня все еще продолжала интересовать, так это как он сюда попал?

Когда металлический песок иссяк, Андрюха демонстративно обтрусил руку об руку.

— Грязно тут у них, — повторил он, обращаясь уже конкретно ко мне.

— Ну уж извини, прибираться мы сейчас не будем, — прорычал Фома. Он не разглядел в поступке Загребельного ничего кроме стремления в очередной раз уколоть его самолюбие.

— Это точно, сейчас уже ни к чему, — согласился подполковник и ботинком расшвырял рассыпанные по полу опилки.

Чтобы отойти от этой непонятной, а потому раздражающей Фому темы, я громко сказал:

— Слушай, Владимир Павлович, раз уж Клименко накрылся, ты проинформируй рабочих, что я остаюсь за главного. И еще скажи, работать будем сколько потребуется, может даже до утра.

Фому похоже проняло, что я назвал его по имени и отчеству, первый раз назвал за более чем сутки знакомства.

— Скажу, — угрюмо пообещал он.

— А что там у нас с припасами? — напомнил Загребельный. — Кажется это твоя забота была?

— За припасы не беспокойся, — отрезал староста Рынка. — Ты лучше человека своего разыщи, а то у меня желающих полно.

— Человек будет, — ответил Леший. Ответил вроде уверенно, но я догадался, что это всего лишь маска. Я хорошо знал своего приятеля, а потому почувствовал как он весь напрягся.

— Ладно, пойду я.

Узнав о приближении часа Х, Фома явно начал торопиться. Что там у него за проблемы, сказать было сложно. Наверное у каждого отыщутся кое-какие неотложные и незавершенные дела перед дальней дорогой. Очень дальней дорогой. Скорее всего дорогой в один конец.

— Рабочим не забудь сказать! — прокричал я в спину уходящему Фомину.

— Сейчас, — ответил тот не поворачиваясь.

Я видел как Фома отдал приказ Петровичу и двум своим телохранителям, и как те кинулись собирать людей.

— Значит о Мурате пока ничего? — произнес я задумчиво глядя на эту суматоху.

— Я Соколовского с Клюевым подключил, — ответил Леший. — Товарищи они ему все же.

— Хоть бы тело найти. Похоронить по-человечески, — я не верил, что Мурат мог просто так позабыть о нас и осесть в одном из Подольских Домов, нажраться водки, загулять с девками.

— Если ночью за периметр выкинули, то уже не найдем, — похоже Леший тоже не испытывал особого оптимизма.

— Да, дела... — из моей груди вырвался тяжелый вздох. — Полагаешь случайность или опять эта чертовщина? — я кивнул в сторону рассыпанных на полу опилок.

— Все больше склоняюсь что чертовщина, — подполковник ФСБ с подозрением огляделся по сторонам. — Так что я пожалуй приступлю к исполнению своих профессиональных обязанностей.

— В смысле?

— До завтрашнего утра мастерская переходит на осадное положение. Хорошо что все наши уже здесь. Больше мы никому не позволим пропасть.

— В мастерской полдюжины рабочих, как ты им все это объяснишь?

— А я и объяснять ничего не буду. Дверь на замок. Кому по нужде... в ведро за ширмой. Быстрее закончат, быстрее уйдут, — леший нашел глазами Нестерова. — Вот и майор здесь. Поможет.

В этот самый момент Фомин поднял руку, привлекая наше внимание. Когда мы встретились взглядами, хозяин Рынка прокричал:

— Они ваши! — Фома указал на все еще стоящих рядом с ним слесарей.

Я помахал в ответ, понял, мол, наши.

— Вот теперь можно и приступить, — Андрюха подтолкнул меня в сторону БТРа.

— Ты вот что... — я зашагал рядом с ним. — Пашку устрой где-нибудь. Пусть спит. После контузии ему желательно лежать. Дадим ему хоть ночь провести спокойно.

— Они идут с нами? — Леший спросил «они», явно намекая как на пацана, так и на его сестру.

Мне пришлось притормозить и вкратце объяснить приятелю как все вышло, почему Пашка и Лиза все-таки оказались в нашей команде.

— Может оно и к лучшему. Под присмотром будут. — задумчиво произнес Загребельный.

— Хорошенький присмотр! — с горечью хмыкнул я. — И место тоже ничего... Проклятые земли называется.

Андрюха ответил не сразу. Сперва крепко задумался, а уж потом негромко, словно опасаясь что кто-то подслушает его крамольные мысли, произнес:

— Знаешь, мне иногда кажется, что место играет не такую уж важную роль. Главное мы сами. И пускай этот гребанный мир прогибается под нас, как когда-то пел господин Макаревич.

— Ты уверен, что он пел именно так? — на душе у меня полегчало.

— Примерно, — Леший ободряюще подмигнул.

Возле БТРа собралась вся наша компания. Машина уже остыла, хотя... кое-какое тепло от нее, видать, все-таки продолжало идти. По крайней мере Лиза, Пашка и Блюмер сидели на броне, подсунув под себя руки, это у кого они конечно были.

Серебрянцев с Нестеровым стояли у теперь уже намертво запечатанной боковой двери и о чем-то в полголоса переговаривались. Я даже знал о чем. Конечно же обсуждали появление туннеля и причину, которая этому способствовала. Леший ведь не скрывал свою находку. Перед тем как подойти к нам с Фомой он продемонстрировал ее милиционеру, Ипатичу, Блюмеру и всем, кто изъявил желание посмотреть. Совсем другой вопрос кто и чего из всего этого понял.

— Так, друзья мои, займемся делом! — я обвел взглядом людей. — Уже и вечер не за горами, так что до выхода осталось часов двенадцать-тринадцать.

Услышав эти новости, народ зашевелился, всем своим видом выказывая полную готовность. Кислыми оставались лишь только брат и сестра Орловы. С них-то я и решил начать:

— Молодежь займется оборудованием кое-каких удобств. — Я видел как в глазах юных харьковчан появилась смертная тоска, но все же продолжил: — После этого на электроплитке, тут даже и такая штука имеется, сварите чего-нибудь пожевать. Часть припасов уже принесли. С нас не убудет, а людям чтоб работать силы нужны. Лиза, после всего этого устроишь брата спать. Нам завтра целый день трястись. Чтобы выдержать дорогу, Павел должен набраться сил.

На несколько секунд Орловы оцепенели, после чего переглянулись и с воплем «Ура!» скатились с бронированной спины «302-го». Они вдвоем кинулись мне на шею. Я обнимал этих детей, даже улыбался им в ответ, а про себя все думал: «Вот идиоты! Неужели тридцать лет назад и я был точно таким же?»

Когда Лиза и Пашка отправились на трудовые подвиги, я сконцентрировал взгляд на Серебрянцеве.

— Даниил Ипатиевич, как вы себя чувствуете?

— Максим Григорьевич, это вы так деликатно выясняете смогу ли я работать дальше? — старик улыбнулся, отчего стал похож на деда мороза с открытки. Правда очень усталого и помятого.

— Что-то в этом роде.

— Давайте продолжать, — ученый вздохнул. — Раз надо, значит надо.

— Сергей, будешь помогать.

Я даже не поинтересовался самочувствием аспиранта. Если уж седой семидесятилетний старик, только вчера вернувшийся с того света, готов работать, то сможет и он.

— Ну, а вы... — наконец очередь дошла до Загребельного с Нестеровым.

— А мы знаем чем заняться, — Леший кивнул своему напарнику и представители силовых структур отправились в сторону главных ворот, туда, где были обнаружены следы деятельности неведомого противника.

Самое последнее распоряжение я приберег для самого себя. Прежде всего отогнать машину вглубь ангара. Там уцелели почти все лампы, приготовлены инструменты и оборудование для ремонта ходовой части, и главное... Там нет этого зловещего нагара на полу, нет пепла. Конечно точно я не знаю, но возможно это прах погибших людей. А потому не очень хотелось копошиться в нем, уподобившись гнусному трупоеду.

Работа с ходовой частью дело в общем-то не особо сложное. Это вам не двигатель. Все предельно просто и понятно. Если ты специалист, то по большей части трудятся руки, а голова так... иногда контролирует процесс. Все остальное время она может предаваться приятным мыслям и воспоминаниям... ну или не очень приятным, это уж по желанию. Выходило так, что сейчас мысли мои были не такими уж светлыми и совсем не приятными. Затягивая гайки, отыскивая трещины и сколы, регулируя дорожный просвет, я все время косил глазами по сторонам, все пытался обнаружить то, чему здесь быть не полагалось, выискивал в словах своих помощников подозрительные неточности и несоответствия.

В самом начале занимался я этим с превеликим усердием. Воспоминания о черном жерле разверзшегося туннеля были еще слишком свежи. При одной мысли, что все это может повториться, по спине ползли крупные мурашки. Однако шли минуты, часы. Ничего такого... из ряда вон выходящего не происходило. На смену страху и напряженности стала приходить усталость. Как говорится, перегорело. Правда Леший все же разок подлил масла в огонь. Он присел рядом, с видом знатока прокачал еще не установленный амортизатор, а затем негромко, чтобы слышал только я один, потребовал:

— Ты проверяй тут все самолично, каждую мелочь.

Заряда подозрительности, который передал мне подполковник ФСБ хватило еще часа на полтора. К этому времени удалось сменить все протекшие амортизаторы и лопнувший торсионный вал. В целом качество работы меня удовлетворило, и я разрешил одевать колеса. С этим делом нахомутать было довольно сложно, и я уже хотел расслабиться, но тут появился Нестеров, которого Загребельный отправил обжимать гайки. Учитывая потенциал той штуковины, что сидела внутри у милиционера, я понял, что креплению колес настал полный пипец. Пришлось отогнать майора и, тряхнув стариной, взяться за дело самому.

Полностью работы были закончены далеко за полночь. Мы простились с усталыми слесарями, и Леший старательно запер за ними дверь. Причем не просто запер, а с помощью Анатолия подпер ее здоровенным ящиком с запчастями.

— Все, отбой в танковых войсках.

Пробормотав это, я с вожделением поглядел на ящики, покрытые куском брезента. Именно там сладко спали Лиза, Пашка и старик-ученый. Метрах в десяти от них пристроился Блюмер. Постелью Сергею служила низкая грубо сколоченная лавка. Вид дрыхнущего аспиранта и его, так сказать, научного руководителя заставил меня подумать: «Говорили не успеем, не успеем, а сами уже час как массу давят!».

— Иди и ты ложись, — словно прочитал мои мысли Загребельный.

— А вы? Небось по очереди дрыхнуть будете? — поинтересовался я, сделав первый шаг в сторону импровизированной лежанки.

— Дрыхнуть? — хмыкнул Леший. — Да ты сдурел что ли? Какой там дрыхнуть! Слышишь что снаружи творится?

Я замер как вкопанный. И правда... стреляют. Вообще-то стрельба на периметре дело вполне обычное. Да только стрельба стрельбе рознь. Сейчас вместо редких одиночных выстрелов и коротких очередей громыхали остервенелые автоматные залпы, которые то и дело поддерживали басовитые голоса «Кортов» и «Утесов». Цирк-зоопарк, и как только я на всю эту войну не обратил внимания?

— Что происходит? — я резко развернулся к своим товарищам.

— По призракам палить не станут, кентавры ночью не появляются, — ответил Андрюха.

— Значит?

— Значит черт его знает. Какие-то другие твари пожаловали. А если учитывать, что окрестности Подольска зачищены основательно, то их должно быть не так уж и много. Короче, мой прогноз — отобьются. — Леший лениво махнул рукой в сторону спящих. — Так что иди спать. Двух караульных вполне хватит, а водитель нам завтра потребуется свеженький, как огурчик.

С мыслью о том, что свежести на моей роже утром будет ровно столько же, сколько у покойника, я и отключился. Этой ночью не снилось ничего, полная пустота и чернота. Хотя может это и была картинка, только демонстрировала она гигантский бездонный туннель.

предыдущая глава перейти вверх следующая глава

Уважаемые читатели, здесь вы можете ознакомиться с черновой версией романа, которая подгружалась на сайт в процессе его написания. Окончательный издательский текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по весьма скромной цене 49 руб.

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК-2