Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

Глава18

Глава19

И НАСТАНЕТ ДЕНЬ ТРЕТИЙ

скачать книгу И НАСТАНЕТ ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Уважаемые читатели, здесь вы можете почитать ознакомительную версию романа. Полный текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по цене 49 руб.

Глава 18

От нас больше ничего не зависело, наша жизнь или смерть находились в полной власти двух стихий — земных недр, с черепашьей скоростью разверзающихся перед нашими взглядами, и урагана злости, ярости и жестокости, со скоростью звука мчащегося по темному подземелью. Оставалось только молиться и ждать, кто из них выиграет эту гонку.

Правда, молиться я не умел, поэтому предпочел более разумно использовать оставшиеся у нас секунды. Со всей доступной мне скоростью я метнулся к Сурену. Мой друг упорно продолжал изображать скульптуру легендарного Данко — коленопреклоненная фигура с высоко поднятым огнем в руке.

— Вставай, живо! — приказал я.— Давай сюда зажигалку и хватай свой топор.

Сурен повиновался быстро и беспрекословно, как будто только и ждал этого распоряжения. А, может, так оно и было. Мой друг был оглушен страхом. Он не знал, что делать и поэтому был готов слепо и беспрекословно следовать любому моему приказу. Сурен протянул мне все еще горящую зажигалку, а другой рукой нащупал рукоятку топора.

Я сделал то же самое, подсветил себе бензиновой коптилкой, нашел свое оружие и, подняв его, обернулся к ползущей по стене трещине. Она уже была сантиметров десять в ширину и продолжала медленно расширяться. Медленно, в том-то и дело, что очень медленно! Наши свирепые преследователи могли оказаться здесь раньше, чем мы успеем шмыгнуть в этот спасительный разлом.

К тому все и шло. Где-то невдалеке, должно быть уже на самой лестнице, послышался какой-то еще неясный, но быстро нарастающий звук, похожий на скрежет металла по камню. Вот и дождались! Света не видать, значит, кто-то движется в полной темноте. Выходит, это не лобасты. Но тогда кто? И я, и Сурен, мы оба знали ответ. Скользкое чешуйчатое тело, истекающая ядовитой слюной клыкастая пасть тут же всплыли в памяти. Анцыбал! Властитель девятого круга лично вышел на охоту за нашими душами.

За последние дни я так часто окунался в ледяные объятия страха, что, кажется, стал к этому привыкать. Смертельная опасность уже не оказывала на меня своего парализующего действия как раньше. Я мог пересилить страх и начать действовать. Действовать! Немедленно действовать!

Глянув на открывающийся проход, я прикинул, что он уже расширился сантиметров до двадцати. Мало, но что имеем, то имеем. Я погасил огонек, хозяйским движением засунул зажигалку в карман и освободившейся рукой схватил Сурена за плечо.

— Лезь! — прошипел я ему в самое ухо.

— Узко, не пропихнуться.

— Лезь, я тебе говорю!

Без дальнейших церемоний я на ощупь втиснул друга в узкую глубокую трещину. Ободрав оголенные грудь и спину о колючие камни, Сурен взвизгнул от боли. Не беда, потерпит, от этого здесь не умирают,— сказал я себе и со всей силы впрессовал друга как можно глубже. Мне даже показалось, что у Сурена хрустнули кости, и, испугавшись за друга, я уже начал раскаиваться за свою чрезмерную поспешность. Однако, раскаяния мои длились не более мгновения. Услышав неистовые скачки несущегося по туннелю огромного зверя, я сам принялся пропихиваться в угольное ушко.

Да, конечно, щель уже немного раздалась, но и я ведь тоже совсем не мальчик с пальчик. Такого попробуй, запихни. Меня запихнули. Кто? Да сам Анцыбал и запихнул. Ослепленный яростью и ненавистью, он так разогнался, что не рассчитал тормозного пути. Огромная туша врезалась в стену тупика, впрессовывая мое несчастное и без того изувеченное тело в узкое, немыслимое для существования пространство. Меня сжало так, что стало невозможным даже вздохнуть, а мой единственный глаз чуть не вылез наружу. В этот миг я понял, как должна себя чувствовать планета, затянутая вглубь ненасытной черной дыры.

Так прошла секунда, другая и лишь на третьей я ощутил, что безжалостные тиски понемногу отпускают. Но время дало передышку не только мне, пришел в себя и оглушенный ударом Анцыбал. Тварь заворочалась. Он был всего в каких-то сантиметрах от меня. Именно поэтому даже в темноте мне не составило труда понять, что монстр разворачивается.

Помнится я самонадеянно заявлял, что страх мой побежден, что я контролирую свое тело и мысли в минуты самой страшной опасности. Наглец! Сказать такое это значит признаться, что до сих пор ты и слыхом не слыхивал ни о какой настоящей опасности. Но вот она пришла, и ты, друг милый, превратился в обычный безмозглый, оцепеневший от ужаса кусок мяса. И единственное отличие от всех остальных кусков, которые здесь молча и покорно принимают свою смерть, состоит в том, что ты как таракан забился в узкую половую щель. Ну, ничего, тебя вытянут, обязательно вытянут, это ведь не так уж и сложно.

Но мне опять повезло. Перед тем как запустить в разлом свою огромную когтистую лапу, Анцыбал захотел проверить, не ускользнула ли добыча. Я чуть не двинулся умом, когда прямо перед моим лицом из темноты вынырнул огромный, размером с блюдце, светящийся зловещим желтым светом глаз. Он, не моргая, смотрел на меня, я как загипнотизированный удавом кролик глядел на него. Хватка каменных стен уже ослабла, но и без нее я никак не мог пошевелиться. А может и вправду гипноз?

Как только я подумал о гипнозе, из глубины сознания начал подниматься протест. Я ведь из тех людей, что гипнозу не поддаются. Пробовали уже многие, но ни хрена у них не получилось. Значит, не получится и у этого любителя человечины! Словно проверяя свою способность двигаться, я плавно, как в замедленном кино, тюкнул ледорубом по уставившейся на меня желтой полусфере. Нет, не ударил, на удар просто не было сил, а так, стукнул, как будто забивал в стену гвоздь.

Да, это, кажется, было больно. От жуткого рева я чуть не оглох, а зловонный ураган, вырвавшийся из разинутой пасти, почти на метр вдул меня в глубокий разлом. А, может, это совсем не ураган? Может, я влетел вглубь прохода потому, что кто-то с силой рванул меня за руку? Сурен! Ну, конечно же, это был Сурен!

— Ты чего, заснул там, что ли? — завопил мой друг.— Уходим, пока он еще не может протиснуться следом.

Толщина стены, в которой открывался проход, оказалась порядочной, несколько метров, надо полагать. Сколько точно сказать было невозможно. Окружающая темнота делал нас абсолютно слепыми. Хорошо, что еще не приходилось соображать куда идти. С двух сторон шершавый камень, сзади беснующийся Анцыбал, остается лишь одно — путь вперед… Вперед быстрыми приставными шажками.

Когда за темным силуэтом пробирающегося впереди Сурена забрезжил легкий, едва различимый свет, я вздохнул с облегчением. Хотя, если подумать, какое там облегчение! Анцыбал, лобасты, черви — это все цветочки. Ягодки нас ждали впереди.

Каменный лаз, через который мы пробирались, наконец закончился. И мы буквально вывалились на ступеньки широкой, закрученной в спираль лестницы. На миг мне показалось, что призраки, терзавшие меня в темноте туннеля, вновь вернулись, причем вернулись, приведя с собой многочисленное подкрепление. Однако, странные призраки, они шарахнулись от нас с такой же поспешностью и с таким же ужасом, как и мы от них.

Господи, чего это я туплю? Какие призраки?! Это же люди, те самые грешники, которые носят свинцовые слитки. Оставив свою ношу в седьмом круге, они поднимаются вверх по «лестнице позора». Не мудрено, что несчастные испугались. Они приняли нас за приведения, которые вдруг выпрыгнули из глубины каменных стен.

Как и говорил Жиль, потайной туннель выходил совсем невдалеке от начала лестницы, поэтому даже без факелов здесь было достаточно светло. Светло для призраков, но темно для нас, особенно для меня, избитого и одноглазого. Не удивительно, что я с ходу налетел на какого-то мужика в изодранной рубахе с грязным кружевным воротником. Дворянин из восемнадцатого века, правда, давно растерявший свою важность, гордость, достоинство, манеры и лоск. Он завизжал от страха как свинья. Оно и понятно, я с ледорубом наперевес уж очень напоминал хорошо всем знакомый образ смерти с косой в руках.

— Заткнись! Я такой же узник, как и ты,— моя рука мигом закупорила незнакомцу рот.

Мужик даже не попытался ответить. Он был столь напуган, что мог лишь мычать, да таращиться выпученными глазами.

— Успокоишься ты или нет? — я как следует встряхнул современника славных мушкетеров.

— Не надо, я еще могу работать,— простонал мой подопечный, так и не поверив, что перед ним обычный человек.

Хрен с ним, не верит, ну и не надо. Сейчас главное, чтобы он говорил, причем говорил быстро и четко.

— Там, внизу, возле выхода, много циклопов? Говори же!

— Что? — грешник никак не ожидал такого вопроса.

— Спрашиваю, охранников внизу много? — я повторил вопрос более мягко, надеясь тем самым хоть немного успокоить собеседника поневоле.

— Леха, проход уже открылся почти на полметра,— прокричал стоящий невдалеке Сурен.— Бежим, пока сюда не пожаловала эта тварь!

Слова моего друга каким-то магическим образом подействовали на человека, которого я держал за грудки. Он то ли догадался кто мы такие, то ли подумал о своей незавидной участи, если задержится здесь, в том самом месте, где вот-вот должно появиться ужасное чудовище. Так или иначе, но грешник быстро затараторил:

— Я видел всего троих. Один возле входа на лестницу, два других на той стороне реки, подгоняют колонну. Остальные ниже, гораздо ниже. У них там что-то случилось. Но я не знаю что. Я больше ничего не знаю. Отпустите меня. Отпустите, пожалуйста. Я вам ведь ничего не сделал.

Слова вылетали из него как из пулемета, и, кажется, несчастный был даже готов пустить слезу.

— Вали отсюда! — я подтолкнул трясущегося от страха человека вверх по лестнице, а сам обернулся к Сурену.— Слыхал, всего трое?

— Целых трое,— поправил меня подводник.

— Могло быть и хуже.

— Да, могло,— Сурен кивнул.

Мы обменивались ничего не значащими фразами, собираясь с силами и духом. Но тянуть дальше было просто невозможно. Анцыбал дышал нам в спину, и, кажется, даже уже совсем не в переносном смысле.

— Ладно, давай делать то, ради чего пришли,— я с самым решительным и воинственным видом, на который был только способен, повертел в руках ледоруб.

— Эх, сейчас бы по этой лесенке да наверх,— Сурен с тоской посмотрел на проходящих мимо людей.

— Наверх не получится. Только до третьего круга. А дальше что?

— Да знаю я,— Сурен набрал в легкие побольше воздуха, подбадривающее толкнул меня кулаком в грудь и скомандовал,— Ну, с богом! Пошли что ли?

Мы выскочили из-под огромной каменной арки одновременно, рядом. Благо ширина «лестницы позора» позволяла, и окажись нас ни двое, а десятеро, то мы и тогда смогли бы атаковать цепью. Информатор не солгал. Циклоп стоял в десяти шагах от входа и зорко пас свое стадо, следя чтобы по пути к загону, ни одна овца не свернула в сторону.

Как раз именно сейчас наполнялись последние, нижние тигли, и поэтому узников на седьмом уровне собралось вдвое больше обычного. По перешейку меж золотой рекой и краем пропасти змеились две цепочки носильщиков. Одни, груженные слитками свинца, двигались вниз, другие, следуя параллельным курсом, спешили вверх. Хотя люди из второй колоны и поднимались с пустыми руками, но вид у них был жалкий и пришибленный. Оно и понятно, каждый из грешников готовился к встрече с «лестницей позора». Что-то во всей этой картине, во всем этом будто автодорожном движении мне не понравилось. Что-то было не так… не правильно. Что-то не вязалось с нашим планом, но только вот что?

Однако, времени на раздумье уже не оставалось. Мы оказались на открытом месте с оружием в руках и при этом совсем не походили на сломленных и покорных носильщиков свинца.

Ни секунды не раздумывая, я кинулся к циклопу. Он стоял к нам спиной и просто не успел среагировать на топот моих башмаков. Ну что ж, тем лучше для меня и хуже для него. Я с размаху вогнал острие ледоруба в затылок одноглазой бестии. Конечно, неблагородно бить в спину, но что поделаешь, на войне как на войне.

Циклоп беззвучно осел на пол. Неужели я его убил? Неужели их можно убить?! Это неожиданное открытие поразило и одновременно вселило надежду. Однако, надежда просуществовала совсем недолго. Она рассеялась как туман, когда я заметил, что поверженный противник вновь стал судорожно дергать руками и ногами. То же самое наблюдалось, когда оживал Ганс. Вот зараза, неужели все повторяется!

Вдруг перед моими глазами мелькнула отточенная сталь, и послышался глухой чавкающий удар. Это Сурен. Он вонзил свой топор в шею циклопа и отсек ее от тела.

— Это его задержит и ослабит,— крикнул мне друг и раньше меня кинулся к ближайшему, второму по счету тиглю.

— Нет, Сурен! Не туда! Первый! Нам нужен первый!

Я взвыл от досады. Вот блин, стратеги задрипанные! Прокололись, лопухнулись! Кинулись в драку, так и не обсудив персональные действия каждого во время проведения, так сказать, решающей финальной фазы. А вот сейчас поздно, чертовски поздно!

Не дожидаясь пока мой друг повернет, я устремился к плавильной чаше, расположенной у самого входа на уровень. Я не знал, услышал ли меня Сурен во всеобщем шуме и лязге. Сурен услышал и, к сожалению, не только он один.

Вокруг вдруг стало как-то неестественно тихо. Смолк скрежет деревянных шестеренок, затихли стонущие от тяжкой работы невольники, не слышались удары кнутов и свирепые крики надсмотрщиков. Такое беззвучие казалось необычным, ненормальным, неестественным для этого мира, основанного на вечной, безостановочной, каторжной работе.

Что происходит? Оторвав взгляд от цели своего забега, я затравленно огляделся по сторонам. О, господи,— только и подумал я, когда понял, что тысячи глаз уставились на нас с Суреном. Мы были словно артисты на сцене, словно боксеры на ринге, словно гладиаторы на арене. Мы были теми, за кем с затаенным дыханием наблюдал весь этот огромный сюрреалистический зрительный зал. Наблюдал и выжидал, чем же это все закончится.

Я прекрасно понимал, что среди зрителей далеко не все милы и доброжелательны. Как всегда в зале отыщется группа злобных завистников, готовых порвать нас на тряпки. И эти самые завистники не намерены долго раздумывать.

Первыми к нам кинулись два циклопа, которые до этого с вожделением измывались над людьми, доставляющими сюда свинец. Но тварям еще предстояло преодолеть мост и пробежать с полсотни метров, в то время как я уже добрался до заветного тигля.

Очутившись вблизи исполинской закопченной чаши, я почувствовал себя маленьким и ничтожным муравьем. Снизу тигель походил на купол какого-нибудь древнего храма, только перевернутый вверх тормашками. Или нет, скорее это гигантская радиоантенна, та самая, с помощью которой астрономы прислушиваются к шепоту далеких звезд. Глянув вверх, я почувствовал острый укол паники. И эту махину мне предстоит сокрушить?!

Однако страх и оторопь оказались лишь мимолетными. Взгляд цивилизованного жителя двадцать первого века оценил примитивную конструкцию и тут же определил путь, по которому следовало двигаться. Задача показалась не такой уж и сложной. Огромная чаша была предназначена для опрокидывания, иначе как бы сливалось свежеприготовленное золото? Нам оставалось сделать лишь так, чтобы золото не попало в выдолбленный в камне желоб, чтобы оно выплеснулось мимо, прямо на пол, прямо на камни. Тьфу ты, не золото, конечно же не золото! Нам нужен свинец! Только свинец! Лишь он способен задержать радиоактивное излучение и остановить этот тысячелетний дьявольский процесс.

И вот тут я испугался, по настоящему испугался. Нет, совсем не тех безобразных тварей, которые устремились к нам хрипя и ревя как стая разъяренных буйволов. Я испугался совсем другого, я понял причину той неясной тошнотворной тревоги, которая посетила меня при выходе с «лестницы позора».

Конечно! Так и есть! Люди загружают тигли, расположенные внизу, в самом конце седьмого круга. Это плохо. Очень плохо! Это значит, что верхние, те самые, возле которых мы сейчас находимся, уже заполнены под завязку. Свинец расплавлен, и в него уже может даже сыпанули магического красного порошка. Цепенея от ужаса, я поднял глаза. Дьявольщина, так и есть! Я увидел две вагонетки. Пустые вагонетки! С откинутыми бортами они одиноко стояли на небольшой сложенной из прямоугольных грубо отесанных блоков, загрузочной платформе.

О, ужас! Мы появились не вовремя, совсем не в тот момент, когда полагалось. И все старания коту под хвост. Почему? Да потому, что у нас больше нет свинца! У нас есть только это распроклятое золото!

У меня потемнело в глазах. Весь план, весь наш замечательный продуманный план полетел в тартарары из-за одного маленького просчета, недоразумения, несуразности. Это конец, конец всему! Ведь если там золото… Если? А если все еще свинец? Вдруг реакция еще не прошла, вдруг мы успеем свалить тигель до того, как варево возьмется мерзкими желтыми пятнами?

— Леха, я уже здесь! — мой друг подбегал как раз со стороны загрузочной платформы.

— Они высыпали порошок! — заорал я.— Понимаешь, они успели высыпать порошок!

В Сурена словно попала пуля. Он дернулся и, пораженный страшным известием, начал останавливаться. Скачек, шаг, маленький шаг, полшага, четверть шага, полный ступор и паралич.

— Поднимись на платформу,— я ткнул пальцем в грубый каменный помост, более походящий на эшафот.— Посмотри что там, может, успеем.

Больше я ничего говорить не стал, просто не имел на это времени. Если мы хотели завалить тигель, то за дело следовало браться немедленно. Секунды промедления были смерти подобны.

Я окинул взглядом примитивную конструкцию, обеспечивающую наклон чаши и сброс металла, и без труда определил самое уязвимое место, туда, куда и следовало нанести удар. Удар, говоришь? Ах, если бы все можно было решить лишь одним единственным ударом! Но нет же, мне предстояло перерубить ось одного из опорных катков. И чем? Абсолютно непредназначенным для этой цели ледорубом! Но отступать поздно. Я уже здесь, и должен либо сделать, либо умереть, на этот раз умереть окончательно, так, что даже в потустороннем мире не останется и следа раба божьего Алексея Глебова.

Ну, уж нет, мы еще побарахтаемся, мы еще посмотрим кто кого! Позабыв о всех своих болях, ранах и увечьях, я стал карабкаться вверх по огромным деревянным шестерням. На миг я даже позабыл о том, что творится вокруг, о том кто я и где я. Во всей вселенной существовал лишь этот каток и толстая полуметровая ось, на которую он был надет. Я понимал, что это безумие, что это невозможно, что в одиночку я не успею, но тем не менее тупо и остервенело лез все выше и выше.

Вернуться к реальности меня заставила чья-то железная хватка. Чья-то? Мне даже не надо было глядеть вниз, чтобы понять чья именно. С силой стальных тисков в ногу мне вцепилась когтистая лапа одного из циклопов. Они успели, доскакали раньше, чем я добрался до своей цели и закрепился.

Со страшной силой меня рванули вниз. Я заорал от боли, страха и невероятного напряжения всех мышц. Это было сложно, очень сложно, но все же вцепившись в перекладины руками, ногами и зубами, удалось удержаться. Однако, следующего рывка я не выдержу и кубарем полечу вниз. Спасение было лишь в одном — атака лучшее средство защиты.

И я атаковал. Перехватив ледоруб за самый конец рукоятки, рубанул вниз наотмашь, словно кавалерист саблей. Мое оружие встретило цель с услаждающим слух хрустом. Ура, попал! Не знаю куда, но попал. Я проломил какую-то кость и надеялся, что это череп ублюдка.

Так и есть. Я скосил глаз и увидел как монстр сползает вниз, окрашивая деревянные зубья шестеренок в замечательный, радующий глаз пурпурный цвет. Но заметил я не только это. Второй циклоп, абсолютно не устрашившись участи своего собрата, перескочил через него и как огромный красный паук пополз по вертикальной поверхности исполинского механизма. Он настигнет меня через несколько секунд, и не известно окажется ли фортуна вновь на моей стороне.

Вдруг внизу что-то мелькнуло. В неясном свете подземелья я заметил, как какое-то огромное создание кинулось на циклопа. В прыжке оно сбило его с мозаики шестеренок и, повалив на пол, вцепилось в горло. Господи, что же за таинственный ангел-хранитель пришел мне на помощь? Но нет, это не ангел и уж точно не таинственный. Задыхаясь от радости, я наблюдал как свирепая разъяренная львица вырывала куски мяса из горла поверженного врага.

Диона! Моя верная боевая подруга вновь пришла на помощь. Она решительно поставила крест на себе, на своем пусть убогом и жалком, но все же осмысленном существовании. Она берегла его тысячи лет, а вот сейчас не задумываясь отдает в обмен на мою жизнь. В который же раз львица спасает меня? Третий? Четвертый? Не важно. Хватило бы даже одного, чтобы помнить и благодарить ее вечно.

В этот миг я понял, что теперь нас вновь стало трое. Я не смогу, не имею права оставить Диону в этом ужасном мире. И если у нас все получится…

Черт! Что получится?! Если я тут буду висеть как инфантильная обезьяна и почивать на лаврах обманчивой сиюминутной победы, то ничего не будет, ничего не получится! Надо рубить, надо крушить, надо валить этот чертов казанок! И кстати, как там Сурен? Что у него? И только я об этом подумал, как сверху, с той самой загрузочной платформы раздался крик:

— Леха, свинец начинает желтеть!

Дьявольщина, мы не успеваем! Еще минута, другая и все, конец! А я даже еще не начал рубить. С напором безумца я тут же кинулся кромсать пропитанную смолой древесину. Щепки полетели во все стороны, но ощутимого урона прочной толстой оси я так и не нанес. Просто обгрыз, как заяц обгрызает кору молодого деревца.

— Нет! — мой вопль отчаяния, кажется, заглушил все звуки адской подземной фабрики.— Я не могу! Я не могу ее перерубить!

— Быстрее! — Сурен показался на краю платформы.— Леха, быстрее, оно превращается!

— Все кончено, мы ничего не сможем сделать! — проклиная судьбу, я воздел к небу трясущиеся руки.— Это все. Это конец, Сурен. Понимаешь, конец!

— Конец? — Лусинян повторил мои слова, только в отличие от меня в них не было паники, в них слышались сила и несгибаемая воля.— Леха, ты говорил, что процесс может остановить кровь?

— Поздно,— я отрицательно замотал головой.

— А если много крови? — Сурен не смотрел на меня, он словно говорил сам с собой.

— Не знаю,— простонал я, леденея от ужаса. Мне было не просто страшно, мне было безумно страшно. И все потому что я понял… потому что догадался… — Не надо Сурен! Нет! Лучше мы умрем вместе! Мы умрем как солдаты, как друзья, как братья, плечом к плечу. Нет, не делай этого! Не смей!

Но Лусиняна было уже не остановить. Даже сквозь разделявшее нас расстояние я видел непреклонную решимость, горящую в его глазах.

— Леха, ты должен жить. Только ты и можешь жить. Ради меня, ради всех нас. Ты должен выбраться, должен рассказать…

Тут горло Сурена сдавил удушающий спазм, но он справился с ним и, бросив на меня последний прощальный взгляд, прокричал:

— Передай моим, что я их помнил, всегда помнил и всегда любил! Прощай брат!

Больше мой друг ничего не сказал. Он махнул рукой и, рванувшись, исчез за краем платформы. Лусинян спешил. Спешил не только потому, что боялся не успеть… он страшился, что ему изменит мужество. Ведь смерть, уготовленная Сурену, была самая жуткая из смертей и принять ее по своей воле…

Он принял. Он смог. Через мгновение до моего слуха донесся негромкий вскрик, всплеск, шипение и в багровое небо над раскаленным тиглем взмыло белое облачко пара. Позабыв о времени и опасности я, не отрываясь, смотрел как оно поднимается ввысь. Неужели это всего лишь пар? А, может, нет? Может, это душа моего друга? Может, она прощена и возносится к небу, чтобы обрести там вечный покой?

Глотая горькие слезы, я уткнул голову в огромный каток. Мне не хотелось жить. На кой черт нужна жизнь, если она куплена такой безумно дорогой ценой? Сперва Чен, затем Сурен… Они пожертвовали собой ради меня, ради выскочки, неудачника, возомнившего себя всемогущим героем, способным победить саму смерть. А теперь еще и Диона… Она тоже умрет. Ее не простят, не помилуют!

Меня словно ударило электрическим током. Я должен спасти ее! Я должен хоть кого-то спасти. Иначе все зря. Смерть Сурена зря. А ведь это неправильно, это кощунство перед его именем, перед его памятью. Он ведь пожертвовал собой не просто так. Он сделал это ради меня, ради нас!

А-а-а!

Обезумев от боли, отчаяния и ярости, я кинулся рубить твердую как камень древесину. Однако, каждый удар все больше и больше отрезвлял меня. Сурен подарил мне время, Диона, сражавшаяся с бессмертными чудовищами, относительную безопасность. Бесценные подарки, но и они превратятся в ничто, когда на помощь циклопам хлынет поток разномастной нечисти, составляющей гвардию Сатаны.

А случится это скоро, очень скоро. Оглянувшись на уходящую вниз цепочку светящихся от разогрева тиглей, я увидел зловещие тени. Чудовища неслись к нам, готовые стереть в прах всех, кто станет у них на пути.

Что делать? Я ведь не смогу, я ведь просто не в силах перерубить эту проклятую ось. И пусть у меня для этого окажется даже час. Я сдохну от натуги, а деревянное колесо по-прежнему будет все также елозить и елозить по предназначенному для него огромному рельсу.

И вдруг я увидел… вернее мне показалось. Легкий белесый туман стелился по исполинским балкам, поддерживающим этот самый рельс. Едва заметным инеем он серебрил толстые корабельные канаты, крест-накрест стягивающие их. Ну, да, конечно же, так строили в древние времена. Гвоздей, способных пробить толстые бревна, не существовало, и поэтому обтесанные древесные стволы попросту связывали веревками. Снизу я этих тонкостей разглядеть не мог, но вот отсюда, а вот сейчас… Вот ответ. Вот разгадка. Спасибо, Сурен, спасибо, друг! Возможно белый туман, подсказавший решение, это лишь галлюцинация, мираж, но мне все равно. Я хочу, чтобы это был ты, я всегда буду верить, что это сделал именно ты.

Не теряя ни секунды, я полез к этим балкам. Придавленные весом огромной конструкции, они вряд ли поддадутся, даже если я и перерублю веревки. Есть только одно место — последнее бревно. Там гигантский вес железной чаши действует не вертикально вниз, а под углом, не только давя, но и как бы сталкивая огромное бревно. Вот именно там и следовало попытать удачу.

За время моих инженерных изысканий ситуация внизу обострилась до крайности. На Диону уже накинулись новые враги. К месту побоища прибыли не только трое циклопов, но и орава горбатых гоблинов из шестого круга. Горбуны оказались намного сообразительнее своих одноглазых коллег. Чтобы справиться с разъяренной львицей, они приволокли с собой большую прочную сеть. Как только мою союзницу спеленают, дикая стая сразу возьмется за меня.

Я отлично понимал это, поэтому добавил скорости, и уже через мгновение оказался в нужном месте. Оседлав бревно, на котором лежала последняя опорная балка, я без промедления начал рубить. Руки уже были стерты в кровь, но на такие мелочи некогда было обращать внимание. Я махал ледорубом как сумасшедший. Все, что я видел, это толстые плетеные канаты. Все, что я слышал, это гулкие удары ледоруба и не менее громкие набатные стоны своего собственного сердца. Все, что я кричал, это счет ударам и поверженным пеньковым противникам.

— Раз, два, три — одна петля! Раз, два, три, четыре — еще одна!

Когда целым оставался всего один виток, мне показалось, что балка дрогнула. Она словно задрожала от нетерпения, почувствовав долгожданную свободу.

— Сейчас… сейчас, птичка, я тебя выпущу!

Одним единственным остервенелым ударом я перерубил последний виток троса и тут же навалился на освобожденный от пут оструганный древесный ствол. Мне повезло. Повезло первый раз за время этой безумной битвы с механическим монстром, рожденным инженерным гением доисторической эпохи. Под напором моих рук балка поддалась. Еще толчок, и бревно скользнуло вперед и, подгоняемое давлением многотонного тигля, вывалилось из деревянной конструкции.

Одному из атакующих Диону циклопов не повезло. Балка угодила в него, и уродливая тварь стала еще более отвратной. Переломанная пополам, она тщетно пыталась подняться на ноги. Ничего, сволочи, сейчас вам всем достанется! Я повернул голову в надежде увидеть падающий тигель. Но, о, ужас! Ничего подобного не произошло. Железная чаша лишь накренилась, но продолжала стойко висеть над беснующимся ревущим огнем.

Что делать? В первое мгновение мня посетило безумное желание взобраться на загрузочную платформу и столкнуть тигель голыми руками. Безумие! Мне хватило ума, чтобы откинуть эту идею. Что стоят потуги одного человека против веса сотен, может тысячи тонн металла. Но тогда что? Невозможно, немыслимо просто так сдаться когда победа была так близка.

Снизу послышался скорбный рык, вернее крик. Да, он действительно похож на рык животного. Может потому, что так оно и есть, может потому, что кричала львица:

— Алексей, я не могу! Они победили, Алексей!

Гоблины накинули на Диону сеть, повалили ее наземь и поволокли прочь. Вряд ли хотели убить прямо здесь и сейчас, скорее пытались оттащить в сторону, чтобы не загораживала, не мешала достать ту назойливую букашку, которая все еще ползала где-то меж затейливого переплетения шестеренок, колес, балок и осей.

Мы стартовали практически одновременно. Я в направлении недавно покинутого, обглоданного мной опорного колеса, а они в погоне за мной. Враги хотели моей крови, моей плоти, и я отвечал им тем же. Мне тоже нужна была их мерзкая плоть. Жаренная, дымящаяся, воняющая паленой шкурой. Это будет моя месть. За все и за всех. За Юрия, за Чена, за Диону, за Сурена, за себя самого, за то, что они превратили меня в зверя. Только бы успеть!

Почему и куда я так спешил? Затруднюсь четко и вразумительно ответить. Догадка постепенно складывалась в моем мозгу уже в процессе самого движения. И она должна, она просто обязана сформироваться окончательно, когда я достигну конечной точки своего отчаянного броска. Ведь я что-то вижу, вернее пытаюсь увидеть. Там что-то есть, то, что мне поможет, то, что меня спасет.

Я вцепился в опорный каток в тот момент, когда вцепились в меня. Сразу несколько лап. Они не хватали, она вонзили в меня когти, словно я был освежеванной говяжьей тушей, висящий на стальном крюку в одной из скотобоен. А они псы. Голодная стая уличных собак, ворвавшаяся в незапертые двери. Вид свежего мяса опьянил их, лишил разума, и звери не уйдут отсюда, пока не сожрут меня всего, до последнего кусочка, до последней косточки.

Я не мог противостоять весу вцепившихся бестий. Мои пальцы медленно разжимались, готовые вот-вот отпустить скользкий деревянный обод. Я был на волосок от смерти и держался лишь только благодаря какому-то невероятному, неведомо откуда взявшемуся упрямству. Да упрямству! Мне нельзя умереть, мне рано умирать! Ведь я еще не все сделал, ведь еще есть что-то…

Мой осоловелый взгляд вдруг напоролся на небольшой рычаг, всего метра полтора в длину. Что это? Ну, конечно же, стопор. Он не дает колесу скатиться вниз по деревянному рельсу. Отпусти я его раньше, и весь металл из ковша ухнул бы в золотую реку. Ну, а теперь? Куда рухнут тонны расплавленного свинца, если благодаря моим стараниям тигель стоит под углом, если он накренен и неисправен?

Это и был мой последний и единственный шанс, и я буду не я, если не воспользуюсь им. Не знаю, откуда взялись силы, но я не только сжал пальцы, я даже смог подтянуться. Закинул локоть и освободил одну руку. Я дотянулся до рычага, вцепился в него и только теперь позволил свирепым монстрам рвануть меня назад.

Все выглядело словно во сне. Я падал вниз. Рядом летели сорвавшиеся гоблины и циклопы. Наверняка сейчас будет удар, страшный, дробящий кости удар. Но страха нет. Есть только чувство облегчения, есть радость от того, что все уже закончилось.

предыдущая глава перейти вверх следующая глава