Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

ОРУЖЕЙНИК

Книга  первая

Тест на выживание

Глава  3

— Максим… Максим! — Кто-то тряс меня за плечо.

— А? Что? — Я резко вскочил, с ходу хватаясь за автомат.

— Да нормально все, успокойся,— Нина сидела рядом на корточках, а возле нее стояла зажженная керосиновая лампа.— Я тебя разбудить пришла, не то завтрак проспишь.

— Спасибо, Ниночка,— я расслабился и протер рукой глаза.— Бр-р-р… Чушь всякая снилась. Как побитый сейчас. Правду говорят: после сорока всю ночь спал, а чувство такое, будто пил и гулял.

Женщина улыбнулась:

— Не думаю, что тебе удалось выспаться. Мы ведь вчера допоздна засиделись, а сейчас восемь утра. Так что дрых ты от силы часов шесть.

Да-да,— согласился я.

К этому моменту я уже более или менее раздуплился и мог оглядеться по сторонам. Ночь я провел в общей комнате. Когда-то это была гостиная одной из квартир первого этажа четырнадцатиэтажки, той смой, что вместе со спортзалом и образовывала убежище. Нар здесь не было. По периметру комнаты лежало с десяток ватных и поролоновых матрасов. Ну а мне, должно быть как гостю, достался мягкий, пружинный. В комнате мы с Ниной сейчас были одни. Весь народ уже давно пробудился и ушел. Только я один что-то заспался. Видать Крайчек это сразу заметил и послал ко мне дневального, который и должен был прокричать «Рота подъем!».

— Сейчас, Ниночка, я уже встаю. Свету бы добавить, а?

— Дизель уже два часа как выключили,— Нина отрицательно покачала головой.— Так что теперь придется довольствоваться керосинкой.

— Ладно, не голубых кровей.

Я натянул свои армейские ботинки и стал их шнуровать. Пока занимался этим увлекательным делом, в голову пришла мысль: раз генератор заглушили, значит, в убежище больше нет нужды.

— Тучи ушли?

— Ушли,— кивнула Нина.— Еще ночью ушли. Ветер сменился. Томас говорит, что за Одинцово стоит держаться хотя бы только потому, что тут преобладают западные и северо-западные ветра. Именно поэтому весь этот яд с Проклятых земель сюда доходит не так уж и часто.

— Это он правильно говорит,— я встал на ноги, накинул на плечи жилет, взял в руки вещмешок и автомат.— Я готов. Пошли, что ли?

Несколько минут мы брели по лабиринту обшарпанных комнат и коридоров. В свете керосиновой лампы мелькали то затертые бумажные обои, то дверные арки и фактурная отделка евроремонтов, то окрашенные масляной краской стены подъездов.

Чтобы превратить этаж в единое подземное общежитие, пришлось пробить множество новых дверей. Запомнить маршрут новичку казалось практически невозможным. Всякий раз, когда я попадал сюда, то ориентировался только лишь по нарисованным на стенах стрелкам. Но сейчас напрягаться не приходилось. Меня вел местный проводник.

Приближение к кухне сразу почувствовалось. По ушам ударил грохот кастрюль, а в нос запах все той же ячневой каши.

— Что у нас на завтрак? — поинтересовался я, хотя уже догадался каким будет ответ.

— То же, что и на ужин,— рассмеялась Нина.— Только чай мятный.

— Мятный это хорошо,— я обрадовался хоть какому-то разнообразию.

— Давай котелок, я тебе наберу,— предложила женщина.— А ты пока сходи, умойся. Помнишь где?

— Идет,— я протянул Нине крышку от котелка и свернул в правый коридор.

Здесь уже сопровождать меня не требовалось. На стенах висело несколько коптящих масляных светильников. Ориентируясь по ним, как по бакенам, указывающим кораблям безопасный фарватер, я быстро добрался до общественного умывальника.

В ванной комнате, в которую превратили целую трехкомнатную квартиру, я встретил майора Нестерова. Милиционер развел в кружке мыльную пену и готовился нанести ее на свою небритую физиономию.

— Приветствую правоохранительные органы,— поздоровался я.

— И вас туда же,— пошутил майор.

— Какие новости?

Я достал из вещмешка зубную щетку и абсолютно новый тюбик «Colgatа». Благо с этим добром проблем пока не возникало. Мыло и зубной пасты в магазинах припасли на сто лет вперед. Вот только мыться теперь было некому.

— Если ты, полковник, о Блюмере, то с ним все нормально,— отозвался милиционер.— Сидит под замком.

— А новости кроме Блюмера? — я зачерпнул в кружку воды. Три больших оцинкованных бака стояли в углу комнаты.

— Я с утра разведчиков отправил на поиски того самого продсклада.— Нестеров облезлым помазком начал усердно мылить щеки и подбородок.

— Сколько людей послал? — я замер, так и не засунув зубную щетку в рот.

— Успокойся. Ошибочку мы учли. Ушло три группы по десять человек. Приказал не разбредаться. Всем держаться вместе.

— Это хорошо.

Я, наконец, приступил к чистке зубов. Вода была комнатной температуры, даже чуток теплее. Видать ее все-таки кипятили. Скважина скважиной, фильтры фильтрами, но рисковать Крайчек не хотел. Почувствовав свежесть во рту, я подумал, что неплохо бы освежить и все тело, а то почитай уже две недели не мылся. Это здесь у Томаса, хотя и примитивная, но все же душевая, а у других… Выдают полведра воды и занимайся гигиеной где хош, хоть под чистым небом. Однако на купание можно было рассчитывать только вечером. Светлое время суток я должен был потратить совсем на другое, на то, за что меня и величают оружейником, на то, за что мне платят кровом и едой.

По-быстрому закончив утренний туалет, я отсалютовал Нестерову и бодрой походкой направился в столовую.

На командирском столе одиноко стояла крышка моего котелка, а рядом горящая керосиновая лампа. Ни Нины, ни кого-либо другого в полутемном обеденном зале видно не было.

— Максим Григорьевич, это вы что ли будете? — послышался окрик из освещенного раздаточного окна.

— Допустим,— обернувшись на голос, я увидел молодую женщину в клетчатом платье с закатанными рукавами и мокром, отблескивающем свет керосинок, клеёнчатом переднике.

— Нина Андреевна просила ее извинить. Дела у нее какие-то неотложные. Вот и убежала. Пайку вашу оставила и убежала.— Женщина покосилась на зажатую у меня в руке кружку: — Вам чаю налить? Еще горячий.

— Если можно,— я кивнул, одновременно соглашаясь как на чай, так и выказывая понимание сложившейся ситуации.

Поел я быстро и даже можно сказать с аппетитом. Инопланетная дичь уже не казалась столь отвратной и подозрительной. Свыкся с ее видом, что ли? Может и так. Мы, те, кто уцелели, стали не очень-то привередливые, меняемся и приспосабливаемся прямо на ходу. Скорее всего, именно в этом и заключается наш основной рецепт выживания. После завтрака сполоснул котелок, попрощался с приветливой поварихой и уверенно шагнул за порог убежища.

Дневной свет заставил сощуриться. Показалось даже, что наконец проглянуло солнце. В надежде на чудо я поднял голову и поглядел вверх. Ага, размечтался! Это лишь контраст после полумрака подземного бункера. Небо, как и все последние годы, было затянуто густой пеленой низких серых облаков. Беспросветной пеленой. От того и холод такой вокруг. Сейчас между прочим середина лета, а температура в полдень подымается всего до пятнадцати градусов, и хоть ты тресни не желает переползать через эту черту. Не хочется называть эту ситуацию ядерной зимой, может поэтому мы и придумали неопределенно-обтекаемое «большая мряка». И когда она закончится одному богу известно. Мы все в глубине души надеемся, что это произойдет на нашем веку, ведь не ядерная же зима, мряка… хотя и большая.

Прежде чем направиться к своей машине, я огляделся по сторонам. В лагере все выглядело обычно, буднично. С полсотни людей копошились в теплицах. Где-то позади убежища слышался приглушенный гомон множества голосов вперемешку со стуком лопат и молотков. Там заканчивали Южные ворота. Вон и дверца для них уже почти готова. Я поглядел налево в сторону небольшого одноэтажного домика, внутри которого расположились мастерские. Как раз рядом с ним и стоял старый войсковой «Урал». К задку грузовика уже начали приваривать второй заградительный щит. Чуть поодаль виднелась длинная оранжевая автоцистерна. Раньше ее тут не было. А… знаю! Должно быть, та самая, о которой упоминал Томас. Драгоценная солярка для дизеля.

Вокруг кипел людской муравейник, частью которого я тут же себя почувствовал. И это было приятно. Это было воспоминанием о прошлом, том прошлом, в котором жил не бродячий волк по кличке Макс, а Максим Григорьевич Ветров, полковник могучей армии, гражданин великой страны. Неожиданно накатило желание быть нужным, полезным. Переполненный им я быстро двинулся к своему БТРу.

— Мать моя родная! — восторженный возглас вырвался из груди, как только я подошел к своей «восьмидесятке». Машина не была такой чистой должно быть с тех самых пор, как ее борта регулярно полировали руки солдат, входивших в состав боевого экипажа «302-го». А было это… еще до ханхов.

Твердо решив, что выдам семейству Орловых по поощрительному боекомплекту, я отпер дверь и принялся вытягивать наружу свое добро. Минут через десять я начал подъем на стену, таща на себе сумку с инструментами, чехол с двумя стволами для НСВ «Утес», ручной пулемет Калашникова и две коробки патронов к нему. Ко всему этому имуществу следовало добавить мой собственный автомат и четыре рожка патронов в кармашках нагрудника — вещи, с которыми я никогда не расстаюсь. Короче, тяжесть еще та… впору лошади, а не человеку.

Когда выложенные из кирпича ступени уже практически остались позади, дежурившая на стене группа меня наконец заметила. Двое молодых парней кинулись помогать. Не выказав ни малейшего сопротивления, я вручил одному из них РПК, а другому коробки с патронами и стволы к крупнокалиберному пулемету.

Из тех, кто сегодня нес вахту над воротами, я кое-кого знал. Пулеметчика звали Лёха, его второго номера Степаном Кузьмичом. Самое смешное, что Степана Кузьмича я запомнил совсем не по лицу, а по одежде, вернее по куртке. Спортивная такая, из плотной непромокаемой ткани довольно яркой раскраски — черно-красно-белая. Помнится, я как-то раз тактично намекнул ему о необходимости маскировки. Жить, мол, дольше будешь. На что Кузьмич хохотнул и ответил, что он как та ядовитая гадина, издалека видать. Попробуй только тронь, не поздоровится.

Помимо пулеметного расчета память надежно хранила лица двух автоматчиков: здоровенного белобрысого парня в тертой кожаной куртке и солдата в ХБ и залатанном армейском бушлате, на погонах которого все еще оставались лычки младшего сержанта. Правда имен ни первого, ни второго я не помнил, а может никогда и не знал.

— Здравия желаю, товарищ полковник,— сержант лихо отдал честь.

Похоже, ему доставляло удовольствие выделяться своей армейской выправкой и удалью над всеми присутствующими здесь штатскими. Детство в жопе играет. Тяга к доблестному и героическому. И как это в нем не перегорело за столько-то лет?

— Вольно,— махнул я сержанту.— Здорово мужики! — кивнул всем остальным.

— Ну, наконец-то! Добрый доктор Айболит пожаловал,— поднялся мне навстречу Степан Кузьмич.— А то пациент уже заждался.— Второй номер пулеметчика мотнул головой в сторону крупнокалиберного «Утеса».

— Скорее не Айболит, а врач-реаниматор,— хмыкнул я.— После вас только он и требуется.

Тут я кивнул дум своим помощникам, показывая куда поставить РПК и боеприпасы к нему. Как только ручной пулемет занял место на краю стены, я тут же начал его заряжать. Пока буду копаться с «Утесом» мой безотказный Калашников станет главным защитником северных ворот.

— Славно вы вчера, товарищ полковник, многолапых покосили,— с завистью в голосе обратился ко мне пулеметчик Лёха.— Вот что значит крупный калибр. На куски этих сук так и рвало. Загляденье одно!

Лёха поглядел вниз со стены. Он словно и впрямь желал полюбоваться на валявшиеся там груды трупов. Я прекрасно понимал, что скорее всего там уже ничего нет, но все же не удержался и покосился туда же. Пусто. Я так и знал, что будет пусто. Только земля перепахана, как будто ее здоровенным кнутом вдоль и поперек исстегали.

Пулеметчик заметил мой взгляд и поспешил сообщить:

— Что тут ночью творилось… Жутко даже представить. Ребята, которые в ночную стояли, говорят земля гудела, а воздух дрожал словно во тьме железнодорожные составы носились. Они со страху все фонари зажгли, и резервные, и сигнальные, только бы не подпустить.

— Призраки? — я спросил, а сам указал Лёхе на РПК, давай, мол, занимай позицию.

— Вначале местное зверье пировало, а ближе к полночи… — Лёха взял артистическую паузу.— А в полночь, значит, они и заявились. Все выжрали, даже костей не оставили.

Что-нибудь новое заметили? — достав из сумки с инструментами кусок брезента, я развернул его и стал расстилать рядом с «Утесом».

Я готовился к разборке пулемета, но мысли мои действительно были заняты самыми таинственными и смертельно опасными существами на современной земле, теми, кого мы окрестили призраками. Они появлялись только среди ночи и к свету не приближались. Полагаю, именно благодаря этому мы и продолжаем все еще оставаться в живых, поскольку от призраков другого спасения нет, только свет. Я слыхал истории о том, как довольно большие и хорошо вооруженные отряды, которых ночь застигла посреди пустоши, и которые не нашли ничего подходящего, чтобы развести большие костры… Эти отряды бесследно исчезли, словно испарились вместе со снаряжением и оружием. Само собой, что о призраках почти ничего не знали. Видевшие их унесли эту тайну с собой на тот свет. Так что вопрос, заданный мной дозорным, был скорее традиционным. И, честно говоря, я ждал на него не менее традиционный ответ.

— Один парень, дежуривший этой ночью… — неуверенно протянул молодой черноволосый автоматчик, который помогал мне нести пулемет.— Он говорил… ему показалось…

— Да что ты, Карен, сопли жуешь! — прикрикнул на него Лёха.— Говори уже, раз начал!

— Игорь Дмитриев рассказывал, что видел какие-то тряпки,— смущаясь, произнес парень по имени Карен.

— Какие еще нахрен тряпки? — в один голос переспросили я и Степан Кузьмич.

— В темноте на уровне стены вдруг мелькнули развивающиеся полоски черной ткани, легкие и тонкие такие… как марля. А потом исчезли.— Карен пожал плечами.— Это так Игорь говорит.

— Это у него стекла в противогазе со страху запотели. Вот и мерещится всякая чушь. Ткань он видел! А мумию, на которую эта марлевка была намотана, твой Дмитриев случаем не приметил? — зашипел Лёха.

— Зря ты так,— осадил пулеметчика я.— Может эта погань только похожа на ткань, а на самом деле что-то совсем другое.

— Что другое? — пожал плечами пулеметчик.

— А бес его знает что. Пока не подстрелим или не поймаем, разобраться будет сложновато.

— Я, честно говоря, не рискнул бы в эту штуковину стрелять,— признался молчавший до этого здоровяк в кожанке.— Когда мы на свету, она нас не трогает, но черт его знает что будет, если эта тварь рассвирепеет.

Парню никто не ответил, даже никто не стал подтрунивать над его трусостью. Это, наверное, потому, что каждый в глубине души с ним согласился.

— Ладно, хорош о призраках,— прервал повисшую вдруг тишину я.— Давайте, рассказывайте, как себя вел мой подопечный? — при этих словах я любовно похлопал НСВ «Утес» по ствольной коробке.

— Гильза в последнее время стала застревать,— пожаловался Лёха.— Приходиться ее оттуда вручную выколупывать. А когда драка идет, это, прямо скажем, очень и очень напрягает.

— Посмотрим, посмотрим…

Я сразу сообразил, что придется менять зацепы затвора и тут же начал выкладывать на брезент инструменты и запчасти из ЗИПа. «Утес» — машина серьезная и непростая, ее только специалист наладить может.

— Повезло нам, Грирорич, что ты в живых остался,— словно прочел мои мысли Степан Кузьмич.— Ума не приложу, как бы мы со всеми этими железяками сами управлялись!

— Всем нам повезло,— буркнул я,— особенно вон ему.— Я кивнул в сторону младшего сержанта мотострелка.— Из Таманцев, пожалуй, он только один и уцелел. Других, по крайней мере, я не встречал.

— Васёк, а, Васёк, расскажи еще раз, как там все было? — попросил Карен у младшего сержанта.— А то я твою историю лишь обрывками слыхал.

— Давай, расскажи,— присоединились к черноволосому юноше сразу несколько человек.— Делать то все равно нехрен.

— Никаких баек! За обстановкой лучше следите! — я вроде как и не мог им приказывать, однако все же не удержался. Ишь, рассобачились!

— Мы с вами, товарищ полковник, вчера почти всю стаю кентавров, ту, что промышляла в нашем районе, перемолотили. Теперь несколько дней можно жить спокойно.

Во-первых, нам о спокойствии следует позабыть. Времена сейчас не те, чтобы успокаиваться и терять бдительность, хотя бы даже на день, на час, на минуту.— Я грозно повысил голос.— А во-вторых, разведчики утром ушли? Ушли. А им в любой момент помощь может понадобиться. Сигналить могут. Так что следить надо в оба.

— Григорич прав,— посерьезнел Лёха.— А ну, все разошлись по своим местам! И не спать там!

Если я являлся для охранников кем-то вроде свадебного генерала, то пулеметчик Алексей был генералом реальным, взаправдашним. Именно он командовал на этом участке периметра. Поэтому, услышав его приказ, люди лениво потянулись на свои огневые точки. Рядом со мной остались лишь расчет пулемета да младший сержант, позиция которого располагалась в трех шагах от «Утеса».

— Да… дисциплинка еще та! — протянул мотострелок.— А помните, товарищ полковник, как у нас раньше в армии было?

— Завязывай ты уже про свою армию талдычить! — Лёха раздраженно отмахнулся.— Вы вон с полковником дивизиями, корпусами, армиями на ханхов перли… танки, самолеты, ракеты… А толку то? Ноль целых шиш десятых. Все там и полегли, не причинив врагу ровным счетом никакого урона. А почему? Потому, что делали все тупо прямолинейно, как в академиях учили, как будто перед вами был не инопланетный противник, а какой-нибудь диктатор из банановой республики со своей тупой наемной армией.— Тут пулеметчик покачал головой.— Нет, не так все надо было делать.

— И как же? — поинтересовался я, поигрывая в руке молотком. Я как раз закончил неполную разборку пулемета и теперь готовился отделить крышку приемника патронов.

По-тихому. Нападать не на корабли, а на цели поменьше. К примеру, летающие транспортники или машины, которыми ханхи наши полезные ископаемые из земли вытягивали.

— Между прочим, они эти свои машины тоже охраняли,— заметил я.

— Охраняли,— согласился Лёха.— Но эта охрана по сравнению с охраной звездолетов… Тфу! Мелочь!

— Мелочь говоришь… — хмыкнул я, одновременно с этим выбивая выколоткой ось отражателя.

— Ну, может и не мелочь,— пошел на попятную пулеметчик,— но задача вполне выполнимая. Если уж с ней справились ополченцы, то для регулярной армии…

— Стоп! — притормозил я Лёху.— Где это ты слышал об ополчении, да еще которое ханхам по шарам накостыляло?

— Это он историй Одноглазого наслушался,— быстро сориентировался Степан Кузьмич.

— Одноглазого? Кто такой одноглазый?

— Да приблудился тут один товарищ. Мы думаем он того… слегка не в себе. Говорит, что с Белоруссии пришел. Откуда-то из-под Могилева.

— С проклятых земель значит?!

К человеку, заявившему такое, у меня как-то сразу складывалось определенное отношение. И характеристика «слегка не в себе» это еще мягко сказано. Поэтому дальше я, конечно, слушал, но уже не так внимательно. Следовало заниматься делом.

— А я ему верю,— подписался за Одноглазого пулеметчик.— Такое просто так не придумаешь, такое видеть надо.

— И чего этакого рассказывал ваш гость? — я закончил со ствольной коробкой и взялся за разборку затвора.

— В Белоруссии, где-то почти у самой границы с Россией крупное месторождение фосфоритов имелось. Ханхи в самую первую очередь на него накинулись. Олесь рассказывал, в карьеры ежей металлических забросили. На морских очень похожи, только размером со стадион. Вот они там, значит, крутились, скребли своими иглами, а добытую породу в себя засасывали. Самое жуткое, что машины эти все подчистую крушили и камень, и здания, и технику, и людей. Местные сразу смекнули, что любви и согласия у нас с инопланетянами не получится.— Тут Лёха, подчеркивая значимость произносимых им слов, потряс указательным пальцем.— Заметь, Григорич, смекнул еще до того, как это до правительства дошло.

Я согласно кивнул, и Лёха с удовлетворением продолжил:

— Так вот, нагрузили они полный грузовик взрывчатки, благо у добытчиков ее имелось в достатке, дистанционный взрыватель приладили и спустили автомобильчик прямо под один из ежиков. Рвануло знатно. У этой инопланетной крутелки чуть ли не четверть всех шипов отвалилось и дыру в корпусе пробило. Окрыленные успехом, наши уже начали второй грузовичок готовить, как вдруг стервятники налетели, машины их, значит, боевые. И давай они весь этот район песочить. Тысячи людей положили.

— Чего и следовало ожидать,— подвел итог я.— Все без толку.

— И ничего не без толку. Белорусские ребята и на них управу нашли. Целых две машины все ж таки завалили. А остальные после этого поскромнее вести себя стали. Только разработки и охраняли, в леса не совались.

— Бялорусские партязаны! — хохотнул Степан Кузьмич.— Крутые пацаны.

— А из чего ханхов то завалили? — меня в этой маловероятной истории больше всего заинтересовала техническая сторона вопроса.

— Не знаю я. Что-то там один инженер придумал. Поля какие-то. Это все шибко сложно для меня. Я ведь не доктор наук. Я раньше в Москве ди-джеем в ночном клубе работал, музыку крутил.

— А твой этот… как его… Олесь, он знает?

— Должно быть, кое-что знает,— пулеметчик замялся.— Но он вообще-то лесник.

— Короче, научными познаниями тоже не отягощен,— сделал вывод Степан Кузьмич.

— Фуфло это все,— подал голос так долго молчавший младший сержант.— Вы бы видели как нас сожгли. За несколько минут… всех… всю бригаду. Я-то выжил только потому, что меня…

— Танком перевернувшимся накрыло,— перебил Таманца Лёха.— Знаем, сто раз слышали.

Я завершил разборку пулемета и приступил к его чистке и смазке. Не забыл также заменить в затворе сносившийся верхний зацеп. Делал я все это чисто автоматически. Руки работали сами собой, как будто даже без участия головы. Во-первых, это потому что занятие было знакомое. Я по нескольку раз в неделю обслуживаю крупнокалиберные пулеметы во всех поселениях, через которые лежит мой маршрут. Ну и во-вторых… во-вторых, потому что меня заинтересовала эта история. Пока еще не знаю чем. Было в ней что-то такое… что-то, я бы сказал, обнадеживающее, греющее душу, тешащее уязвленное самолюбие. Может это от того, что наконец я узнал о чуде, настоящем чуде для нас, солдат отгремевшей войны. Кто-то из людей таки надрал задницу ханхам. Ладно, пусть не надрал, пусть только залепил отчаянную, смелую и совсем не смертельную оплеуху. Но все равно это была крошечная победа, которую мы все так долго ждали. Это, конечно, если рассказчик не умалишенный, не отъявленный лжец… или просто фантазер.

— Эх, поглядеть бы на него, послушать, расспросить.

Я сам не заметил, как произнес эти слова вслух. И сказаны они были явно невпопад той перепалке, что шла между сомневающимся младшим сержантом и пулеметчиком Лёхой

— На кого поглядеть? — уставились на меня два обескураженные спорщика, которые не смогли быстро сориентироваться о чем это я.

— Да на вашего Одноглазого или как там его, Олеся что ли.

— Ну, так в чем проблема, товарищ полковник? Поглядите, расспросите,— пожал плечами Лёха.

— Наверняка дрыхнет сейчас твой лесник. После ночного дежурства отдыхает.— Вмешался в разговор второй номер пулеметчика.— А после обеда как всегда в теплицы поскачет. Природолюб он и в Африке природолюб.

— Я слыхал Олесь вечером снова на дежурство заступает. Здесь, по соседству, на стене номер один,— проинформировал Алексей.— Подменяет там кого-то. Вот, товарищ полковник, во время дежурства вам и будет самое время с ним потолковать.

— Во время дежурства следует службу тащить, а не разговоры разговаривать, тем более ночью,— пробурчал я, хотя сам для себя уже решил, что обязательно пойду вечером на стену.

Все участники нашей увлекательной беседы приняли мое замечание на свой счет. Балабол Лёха засопел и, вцепившись в рукоять РПК, стал сквозь прорезь прицела выискивать неведомых противников, притаившихся в руинах напротив. Не знаю уж, куда он там глядел, но сигнал об опасности первым подал мотострелок.

— Внимание, движение! — громко прокричал младший сержант. И тут же поспешил успокаивающе добавить: — Отставить тревогу. Свои.

— Следить за окрестностями! — Лёха вспомнил, что он здесь командир.— Их могут преследовать.

Молодец, сообразил,— я мысленно похвалил пулеметчика и, оторвавшись от работы, глянул вниз.

То, что это одна из ушедших поутру поисковых групп, стало ясно с первого взгляда. Только что-то уж очень они быстро. Сейчас ведь только… Я глянул на свои старые потертые командирские часы. Да, точно, без четверти одиннадцать. Так что вариантов всего два: либо выполнили задание, либо стряслось что-то неожиданное. Подумав о нехорошем, я чисто автоматически пересчитал возвращающихся людей: один, два, три… девять, десять. Слава богу, кажись все.

Тем временем разведчики приближались. Шли они быстро, не переговариваясь и не оглядываясь назад. У каждого за плечами висел либо туго набитый рюкзак, либо вещмешок.

— Похоже, что-то разыскали,— предположил младший сержант.— Уходили они налегке.

— Сейчас узнаем,— Лёха махнул своим людям.— Опускайте лестницу!

Для охотников и разведчиков ворота никогда не открывали. Хлопотно, да и к тому же лишний риск. Поэтому уходили группы через стену, спускаясь и поднимаясь по длинной деревянной лестнице. Ее то сейчас как раз и опускали вниз. Как только лестница коснулась земли, двое из охранников вооружились деревянными рогатинами и стали приподнимать витки колючей проволоки, самопальную спираль Бруно, навитую по краю стены.

Все с нетерпением ждали появления разведчиков. Какие новости те принесли? Чем обрадуют или не дай бог огорчат? Всеобщая нервозность зацепила и меня. Я положил на брезент только что прочищенный газовый регулятор и, поднявшись на ноги, глянул вниз. Разведчики заняли там круговую оборону и по одному карабкались вверх. Молодцы, здорово их Нестеров вымуштровал. За руинами и домами напротив надо непременно следить. Пусть даже ты только что пришел оттуда и по пути ровным счетом никого не встретил. Только я об этом подумал, как что-то мелькнуло в окне первого этажа стоящего напротив здания. Я замер и пригляделся. Движение не повторилось. Все оставалось тихо и недвижимо. Показалось что ли? Ведь я же не глядел туда. Просто что-то дернулось на самом краю поля зрения. Мало ли что это могло быть. Соринка в глаз попала.

Я решил никому не говорить о своем видении, но и позабыть о нем тоже не мог. Пока все разведчики не поднимутся на стену, я буду глядеть туда и буду начеку. Я добросовестно выполнил данное себе обещание. Расслабиться смог лишь тогда, когда последний боец разведгруппы поднялся на стену, а вслед за ним туда же вползла длинная пожарная лестница.

Последним, как и полагается, поднялся командир, который до конца прикрывал отход своих людей. Подойдя к нам, он рукавом вытер вспотевший лоб, пригладил свои встопорщенные усы и с облегчением прогудел:

— Фух, запарился. Почти час через руины перли, и все бегом.

— Чего бежали то? — Поинтересовался Степан Кузьмич.— Нашли что искали?

— Нашли,— мужик похлопал по ранцу стоящего рядом юноши из его группы.— Большой продмаг. Похоронило его под обрушившейся стеной. Это же надо, сколько раз ходили рядом и не думали, что он там!

— А как сейчас отыскали? — поинтересовался Лёха.

— То ли грунт просел, то ли еще чего произошло… короче, кусок вывески из-под кирпичей выглянул. Только слепой не заметит.

— Продуктов много? — Кузьмич решил выяснить главное.

— Не особо,— скривился разведчик.— В основном только сыпучка и осталась: крупа, макароны, мука. А все, что в банках, пачках и бутылках кто-то уже основательно подмел. Должно быть, еще тогда… когда паника началась. Мы сейчас с собой только остатки принесли: чай, соль, приправы там разные…

— Сыпучка тоже кое-что,— мечтательно протянул Лёха.— Особенно макароны.

— Хорош о жратве,— потребовал младший сержант.— До обеда еще три часа.

— Надо пошевеливаться,— заторопился командир разведчиков.— Пойду, доложу Крайчеку. До темноты желательно все перетащить. Нельзя оставлять. Там теперь нашим духом штыряет. Ночью могут слизняки наползти. А это еще те гады… все выжрут.

— А сейчас, что ж, вы так все и бросили? — возмутился пулеметчик.

— Как можно бросить! — обиделся разведчик.— Там наша вторая группа осталась. Никого близко не подпустят. Ну, а ночью, сами понимаете, никто там дежурить не останется. Жить пока никому не надоело.

Мужик поправил свой вещмешок, повесил на шею автомат и со словами «Мы пошли» двинулся к ступенькам каменной лестницы.

— Стой! — окрикнул его я.— Передай Крайчеку, что с перевозкой я подсоблю. Пусть готовит прицеп.

— Вот это дело, полковник! — обрадовался командир разведгруппы.— Теперь не надо будет это все на горбу переть. Мешки-то не маленькие, а расстояние километра три, да еще и завалы обходить.

— Через час я тут все закончу, и можно будет двигать,— я уже хотел снова взяться за пулемет, но вдруг очень захотелось узнать: — А что за группа осталась на охране? В ней Орловых случайно нет? Может знаешь, брат и сестра?

— Там они,— кивнул усач.

Значит там… От слов разведчика у меня на душе появился какой-то мерзкий осадок, какое-то нехорошее предчувствие. Именно поэтому я тут же крикнул в спину уходящему разведчику:

— Планы поменялись. Выезжаем через сорок минут.

предыдущая глава перейти вверх следующая глава

Уважаемые читатели, здесь вы можете ознакомиться с черновой версией романа, которая подгружалась на сайт в процессе его написания. Окончательный издательский текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по весьма скромной цене 49 руб.

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК