Главная

В раздел Книги

Оглавление:

Глава1

Глава2

Глава3

Глава4

Глава5

Глава6

Глава7

Глава8

Глава9

Глава10

Глава11

Глава12

Глава13

Глава14

Глава15

Глава16

Глава17

ОРУЖЕЙНИК

Книга  первая

Тест на выживание

Глава  17

На несколько мгновений нас начисто парализовало. Не то что пошевелиться, даже моргнуть или вздохнуть было просто невозможно. Вернее не так… Мы забыли, что в состоянии все это делать. Наши тела, наше сознание, сама наша жизнь перестали иметь значение. Сейчас в целом мире существовал лишь один объект, один источник энергии, движения. И он был заключен, сконцентрирован внутри простенькой самодельной коробочки из обычного оргстекла.

— Ну дела… — протянул Леший, первым прейдя в себя.

— Кажись попали,— согласился я.

— Что за дела? Кто попал? — Лиза, находившаяся под гипнозом нашего с Лешим напряженного молчания, наконец сумела вырваться и обрести дар речи.

— Сильно вертится,— Загребельный будто не услышал девушку. Он протянул руку и двумя пальцами взял коробочку из ее руки.

— Очень сильно.

— Огромные возмущения в пространстве.

— Да,— согласился я.— И должно быть близко.

— Вот значит как все обернулось.

Мы с Андрюхой, похоже, просто тянули время, не решаясь сказать главное. Хотя чего тут тянуть, от войны и беды не уйдешь.

— Они пришли, они уже здесь,— прошептал я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Кто они? — Лиза уже все поняла, а спросила как бы по инерции.

— И что делать будем? — подполковник пристально глянул мне в глаза.

— Предупредить! — Лиза схватила свой автомат и рванулась в сторону выхода.

— Куда… — Загребельный словил ее за руку.— Сейчас к периметру и близко не подойдешь.

— Но они же все погибнут! — выдохнула девушка.— У нас нет другого выхода!

— Выход всегда есть.

Загребельный продолжал буравить меня взглядом, и я прекрасно понимал, что он имеет в виду.

— Вы хотите отсидеться здесь! Бросить их на произвол судьбы! — Лиза по-своему истолковала наши взгляды и слова.— Но это же люди. Там женщины и маленькие дети!

Девушка кричала уже во весь голос, и от ее крика начали просыпаться бойцы. Само собой они понимали, что это совсем не тревога, а какие-то разборки. Однако, тема дебатов наверняка очень важная, раз спорщики не посчитались с их сном. Спецназовцы стали подниматься и прислушиваться.

— Заткнись ты, истеричка! — подполковник грубо рявкнул на девушку.— Думать мешаешь.

— Тихо, Лиза,— я уже в более мягкой форме продублировал приказ приятеля.

Когда моя подруга слегка утихомирилась, Загребельный продолжил:

— У нас девять стволов, плюс гранатомет. Если удастся подобраться достаточно близко, сможем уделать или рассеять конвой.

— Почему девять? Чем тебе не нравится число тринадцать? — поинтересовался я.— Чертова дюжина. Как раз то, что надо для этого дельца.

Чекист не оценил шутку:

— Ты, Лиза, пацан и этот… неблагонадежный субъект останетесь здесь. Передвигаться нам придется быстро, как чтобы добраться до места, так и чтобы уйти.

— Уйти? — я невесело усмехнулся.

Леший ничего не ответил, развернулся к нам спиной и громко прокричал в темноту:

— Всем подъем! Срочно выступаем!

— Я пойду с ними,— Лиза обратилась совсем не к командиру спецназа, а ко мне. Она как бы просила позволения.— Я снайпер. Своих они потеряли, а спецгруппе никак нельзя без снайпера.

Не успел я что-либо ответить, как где-то рядом прозвучал второй голос:

— И я пойду, не век же слыть трусом.— Сергей Блюмер подошел очень тихо и сейчас решительно вешал на шею свой Калаш.

Глядя на непреклонные лица этих двоих, я понял, что они все равно пойдут. Даже если не разрешу я, даже если их прогонит Загребельный, они все равно выйдут из бомбоубежища и пойдут следом. Не думаю, что упрямый Пашка поступит как-то иначе, что останется охранять и оберегать раненого дядю Максима. Я бы на его месте не остался. Даже на своем месте не остался бы!

— Сергей, Лиза, помогите встать,— я протянул руку, требуя от них помощи.

Парень и девушка подбежали практически одновременно.

— Максим, не надо,— жалобно попросила Лиза.

— Ага, пока буду здесь отлеживаться, вы всю славу себе захапаете. Потом небось зазнаетесь и про меня даже не вспомните.

— Мы вернемся за тобой,— Лиза приняла мою болтовню за чистую монету, испугалась, что я и впрямь могу так подумать.

— Вы не вернетесь, Лизонька, и ты должна это понимать.— Шутки закончились, и улыбка с моего лица мигом сползла. Начиная с сего момента, я говорил совершенно серьезно: — Так что лучше забирайте меня с собой. Буду выполнять роль неподвижной огневой точки. Все ж какая-то польза.

Пока меня поднимали да навешивали оружие, Леший ставил задачу своим людям. Он только раз искоса взглянул на наше убогое ополчение, тяжело вздохнул, но так ничего и не сказал.

Зато сказала Лиза. Помогая мне, она тихонько прошептала:

— Максим, твой друг ничего не рассказал своим людям.

— О чем?

— Ну, как же… Это задание, оно… — Лиза запнулась, подбирая слова.— Оно не такое, как другие. Люди должны знать на что идут. Не все ведь согласны на это.— У девушки не хватило духу, чтобы произнести слово «смерть».

— Того, кто откажется, Леший пристрелит собственной рукой,— простонал я, делая первый шаг по направлению к выходу.— Они солдаты. Жизни этих людей больше не принадлежат им самим. 

Дверь «Бункера» мы открывали очень медленно и осторожно. И это не только потому, что опасались немедленного нападения. Будет оно или нет не известно, а вот к дневному свету глаза должны привыкнуть, это однозначно.

Когда толстая стальная плита отворилась сантиметров на двадцать, внутрь затхлого подвала ворвался яркий солнечный свет, пьянящий свежий воздух, звуки пробудившегося ото сна живого мира. Я прекрасно понимал, что моя реакция на все это, мое мироощущение сейчас абсолютно не адекватны. Нет никакого солнца, воздух пропитан смрадом разложения и ядовитыми выбросами, а что касается живых существ ныне населяющих нашу планету… так лучше бы она была дика и пустынна. То, что я испытывал при взгляде на узкую дверную щель, это лишь дурман из головы приговоренного к смерти. Для меня сегодня многое будет прекрасным, милым и до боли родным, ибо это последний день моей жизни. Обидно и досадно только одно, что мою участь разделят и другие, те, кому бы еще жить и жить.

Я перевел взгляд на Лизу и Пашку. Ребятню, как мне показалось, не очень обременяли подобные мысли. Молодость она бесшабашна, расточительна и не задумывается о смерти. Она смело идет вперед…

Лиза знаком показала, что выходит первой. Ей не запретили, а только лишь подстраховали. Правда, спецназовец все равно не успел. Девушка первая всадила короткую очередь в голову обернувшегося на движение кентавра. Зверюга тут же завалилась на бок и стала судорожно дергать лапами. Я стоял за спинами передового отряда и поэтому плохо видел. Сколько еще ящеров находится перед «Бункером»? Должно быть немного, поскольку бойцы не отступили, не предпочли воспользоваться другим выходом, расположенным с противоположной стороны дома, а кинулись в атаку. Автоматы загрохотали все разом, но быстро смолкли. Это хорошо. Опытные солдаты в два счета разделались с противником, тем самым не позволяя тварям, находящимся где-то по соседству, засечь точное место стычки.

— Вперед! — скомандовал Леший.

Вся остальная группа быстро и бесшумно выскочила из подземного укрытия. Люди Загребельного определенно знали куда им следует двигаться. Ни секунды не раздумывая, они цепочкой кинулись к территории рынка.

Я оказался в середине этой колонны. Тащить меня отрядили Блюмера и одного рослого бойца, которого как ни странно тоже звали Сергеем. Если аспирант ХАИ попал в мои опекуны из-за своей ненадежности и малополезности, то бывший морпех Сергей превратился в няньку как раз по противоположной причине. Он был здоров как бык. По сути именно он и тащил меня. Причем довольно быстро тащил.

Перебежав улицу, мы буквально вломились в стальные заросли сплошь состоящие из уголка, толстого прута, листовой стали и металлопластиковых профилей. На счет общего направления нашего марш-броска я был не уверен, но что касается идеи пройти сквозь рынок, то она мне очень даже понравилась. Если многолапые задумают устроить травлю, то все это нагромождение старого железа станет для них настоящей проблемой.

Только я об этом подумал, как у нас за спиной послышался злобный рев. Довольно большая группа кентавров, состоявшая не менее чем из дюжины взрослых бывалых бестий, кинулась в погоню. Идущие в хвосте колонны бойцы не открывали огонь до тех пор, пока наши враги не налетели на заградительный редут, воздвигнутый российскими коммерсантами много лет назад.

Пытаясь прорваться в узкие проходы меж прилавков, кентавры сбились в несколько плотных групп. Вот именно тогда и грянули выстрелы. Редко какая пуля пролетала мимо цели. Возможно спецназовцы даже положили бы половину преследователей, но именно в этот момент в людей полетели самодельные копья.

Я видел как отточенный кусок арматуры ударил в одного из бойцов. Сталь не пробила бронежилет, зато переломала у парня все в груди. Изо рта у того тут же хлынула кровь, и он ей буквально захлебнулся. Первый,— подумал я, глядя на то, как оседает обмякшее безвольное тело.

К нашему счастью кентавры находились лишь в самом начале овладения метательным оружием и пока не очень-то в этом преуспели. Все остальные копья и дротики, выпущенные ими, пролетели мимо.

Смерть товарища привела бойцов в ярость. Они прямо-таки превратили в дуршлаг трех ближайших монстров и непременно удвоили или даже утроили этот счет, не прозвучи громкая, не терпящая возражений команда Загребельного.

— Уходим! Заберите у Осокина боезапас.

Осокин, вот кто это был! Вот кому не повезло! Улыбающееся лицо молодого бойца вмиг встало перед глазами. Что ж, браток, пусть душа твоя упокоится с миром. А тело… Я полагаю лучше не знать, что произойдет с твоим телом… со всеми нашими телами.

Когда спасительные джунгли рынка остались позади и мы выскочили на широкую дорогу, я почувствовал себя комаром на голой заднице. Вокруг исконно русское раздолье. Это вам не заграница, не западноевропейские населенные пункты, где здания жмутся и цепляются друг за друга. Это Россия, одна изба на три гектара. А что, жалко? Землицы хоть жопой ешь. Есть где разгуляться, размять ноженьки поутру. Вот именно этим нам сейчас и предстояло заняться. Других вариантов просто не существовало.

В какой-то сотне метров на север двигалась большая группа кентавров. Но мы, как бы игнорируя их, кинулись в просвет между стоящими на противоположной стороне улицы длинными, будто железнодорожные составы, девятиэтажками. Как ни странно нас не заметили или сделали вид, что не заметили. Чем лучше я узнавал кентавров, тем больше приходил к выводу, что это чертовски коварные и хитрые бестии. От них можно ожидать чего угодно.

Хотя тревога и закралась в мою душу, но по-настоящему паниковать было еще рано. Опасность сейчас везде, она поджидает на каждом шагу. Ну, скажите на милость, чем именно эти кентавры отличались от сотен других, которых мы еще непременно встретим впереди?

Однако вперед мы пока не спешили. Прижавшись к стене одного из домов, группа слушала новую задачу, которую ставил командир:

— Наша цель девятиэтажка на Можайском. До нее примерно сотня метров. Преодолеваем их одним рывком. Во время броска ни в коем случае не останавливаться. При появлении противника огонь вести с ходу. Подъезды на противоположной стороне, поэтому о них забудьте. Обходить здание не будем. Проникаем внутрь через окна первого этажа.

— Почему мы идем именно к Можайскому шоссе? — не самый лучший момент для вопросов, но тем не менее я задал тот, что мучил меня с самого начала этого отчаянного рейда.

— Потому что другой дороги у них нет,— бросил Леший.— Кашалоты пройдут сквозь здания и не заметят, зато для кентавров, которые их сопровождают, этот трюк будет явно затруднителен. Значит выход один — двинуть по самой широкой улице, по той, где сможет поместиться вся их развеселая компания.

Все правильно и логично. Мне даже стало стыдно, что сам до этого не допер. Наверняка не о том думаю. Лиза, всякие там нежные чувства, жизнь, смерть… Вся эта лирика серьезно запорошила мозги. Это совсем не то, о чем размышляют в разгар боевой операции. Слава богу голова подполковника ФСБ остается холодной, рассудительной и работает так, как полагается. Именно продуктом этой работы и стала следующая команда:

— Никонов, Зверев, Казарян, пойдете первыми. Проверить здание. Остальные в полусотне шагов позади. Все, бродяги. Рысью бегом марш!

Три человека тут же юркнули за угол здания. Мы выждали с полминуты и рванули вслед за ними.

То, что я увидел за поворотом, было обычным двором обычного жилого квартала. Навечно припаркованные автомобили, все как один с битыми стеклами, спущенными, а то и подозрительно разорванными шинам. Облезлые скамейки, часть которых когда-то явно пошла на топливо. Раскуроченная детская площадка, в которой будто резвился выводок африканских слонов. Тонкие почерневшие стволы молодых берез, так и не ставших высокими стройными красавицами. Справа невысокое полуразрушенное здание в форме буквы «Ш», сейчас уже не поймешь то ли жилое, то ли принадлежавшее какому-то учреждению. Весь этот пейзаж припудривался слоем полусгнившего мусора, разукрашивался тянувшимися по стенам домов известковыми потеками. Короче, двор как двор, других сейчас, пожалуй, и не встретишь. Правда, имелась в нем одна замечательная, довольно редкая особенность. Он был абсолютно пустынным. Нам пока везло. Вопрос, надолго ли?

От созерцания местных красот меня отвлекла заминка впереди. Лиза не выдержала ритма этого сумасшедшего спурта и упала. Ее ноги пока были еще слишком слабы. Подняться девушке помог постоянно находившийся подле нее Пашка и один из бойцов, невысокий черноволосый парень с азиатскими чертами лица. Притормозивший рядом с ними Леший, ободряюще крикнул:

— Держитесь. Уже почти все. Наши вошли…

Загребельный не договорил. Именно в этот момент и рубанули автоматные очереди.

Авангард группы проник внутрь той самой многоэтажки, которая была намечена для засады и неожиданно открыл огонь. По кому бьют красногорцы? Что там внутри и как? Этого мы даже не могли представить. Зверье обычно не прячется внутри зданий. Но тогда с кем сцепились трое наших бойцов? Причем, судя по всему, сцепились насмерть.

Все мы тоже оказались бы втянутыми в смертельную круговерть, не упади Лиза. Так что получается она спасла нам жизнь… или по-другому — подписала смертный приговор тем парням, что оказались внутри. Ведь их всего трое, и поддержки не будет. Мы просто не успеем.

Так и вышло. Когда мы приблизились к зданию, стрельба уже стихла. Последним звуком, прозвучавшим внутри, был грохот разорвавшейся гранаты. Взрыв вышиб окно на втором этаже, и оттуда выпал человек в камуфляже. Когда мы подбежали, он был еще жив.

— Кентавры… много… — простонал Казарян. Затем неестественно выгнулся и замер.

Салютом ему послужили залпы девяти стволов. Мы били по окнам, в которых как по команде замелькали многолапые силуэты. Страха на было, о безопасности своей персональной задницы никто не помышлял. Единственное чего мы страстно желали, так это убивать, мстить.

Нам очень повезло, что большая часть окон первого этажа оказалась забрана прочными решетками. Эта особенность российских фасадов дала возможность опомниться, прийти в себя. Разум возобладал над эмоциями до того, как кентаврам удалось их вышибить.

— Отходим! — прокричал Леший.— Все назад!

Какой там назад! Когда я оглянулся, то увидел, что из того самого прохода меж домов, через который только что прошла наша группа, во двор вливается целая армия вооруженных копьями и дубинами бестий. Это был конец. Остановить мы их не могли, укрыться негде… Бежать? Куда ж тут убежишь! Догонят через пять минут. Так что остается только смерть. Мы погибнем впустую, совсем не так, как рассчитывали. Наша жертва никому не поможет, никого не спасет. Дьявольщина, как глупо, безалаберно и бездарно!

Именно в этот момент я и заметил. Справа от нас просвет между домов затопила гигантская серая масса. Сперва показалось, что здания срослись между собой, превратились в новую Великую Китайскую стену. Однако было несколько явлений, упрямо свидетельствующих, что это не совсем так. Во-первых, аномальная, неожиданно возникшая смычка заметно колебалась. Во-вторых, по ее усеянной крупными буграми поверхности то и дело проскакивали яркие голубые молнии. Они! — мелькнуло у меня в голове.

— Они! — выдохнул Загребельный.

Да, это действительно были кашалоты. И появились они до того, как мы успели занять огневые позиции. Ну а теперь, исходя из сложившейся ситуации, уже и не успеем это сделать. Нам просто не позволят. Кентавры ведь нарочно набились во все здания по пути следования этого кортежа смерти. Додумались, гады, что люди могут укрыться именно там и нанести неожиданный удар по их главному оружию. А без засады как же их достать? Не атаковать же поднявшись в полный рост, да с криками «Ура, за Родину!».

Я подумал об этом как об утопии, и тут же понял, что обнаружил тот самый единственный выход, который поможет, который сделает нашу гибель не напрасной. Прямая атака на кентавров это безумие, самоубийство, но только не для тех, кто уже и так практически мертв. Так что…

Я оттолкнул Блюмера, покрепче ухватил автомат и заорал во всю глотку:

— В атаку, ребята! Покажем этим сукам кто есть кто!

В порыве ярости я даже сделал несколько самостоятельных шагов, и морпех Сергей, желая поддержать меня, инстинктивно рванулся вслед. Третьим на врага бросился Леший. Он тут же все понял. Головастый, что не говори!

— В атаку, бродяги! Клюев, гранатомет к бою! — завопил он и одной очередью срезал выпрыгнувшего из окна кентавра.

Истребление сыплющихся из девятиэтажки тварей являлось нашим основным занятием лишь пока мы находились внутри двора. Однако как только отряд свернул за угол, и впереди нарисовалась широченная автомобильная магистраль… Вот тогда-то мы и перестали замечать тех многолапых чудовищ, что гнались за нами по пятам.

Все взгляды, все внимание, все мысли мигом прикипели к четырем живым горам, которые медленно ползли мимо нас. Они были совсем близко. Два, может три десятка шагов. И это делало картину совсем уж нереальной. Шеренга кашалотов, плотное каре не менее чем из сотни кентавров. Мимо дефилировали наши злейшие враги, те, кто явился сюда чтобы убивать. И что же? Они словно не замечали нас, даже не смотрели в нашу сторону, будто группы вооруженных людей не существовало вовсе. Отрывистое дыхание огромных глоток, размеренное тяжелое шарканье сотен когтистых лап, гипнотизирующее покачивание чешуйчатых тел… Парад монстров в честь праздника ужаса. Ко всему этому не хватало лишь задающего ритм гулкого барабанного боя.

На мгновение мы замерли. Пальцы на спусковых крючках, взгляды сквозь прорезь прицела. Казалось дело за малым. Вот же он, враг! Не защищается и не прячется. Следует только нажать. Только вот нажимать никто не решался. Каждый прекрасно понимал — один выстрел и здесь начнется ад.

Я мельком взглянул назад. Преследовавшие нас кентавры остановились. Они даже начали отступать. Твари словно говорили: «Уйдите, и мы вас не тронем». На какой-то миг в мозгу возникло затмение. Подумалось, а может и вправду уйти? Может эти дьяволы даже и не обманут, не будут преследовать. Сразу очень захотелось жить. Не важно какой жизнью, бедной, голодной, убогой… любой, лишь бы жить, а не превратиться в груду радиоактивного дерьма или мумию, насаженную на острый кол.

Но это видение сменилось новым. Люди стоящие на стене и машущие руками нам вслед. Ведь свою жизнь я мог купить только в обмен на их. И совсем не я, а они будут утолять голод прожорливых тварей, украшать их жуткие храмы. Нет уж, такая торговля не по мне, вернее, не по нам. Я метнул взгляд на суровые лица верных товарищей, на побелевшую, но непреклонную Лизу и понял, что прав. Мы останемся людьми, настоящими людьми, и это наше решение, наше последнее слово. Не оттягивая более ни секунды, я надавил на спуск.

Очередь автомата словно разбудила весь окружающий мир. И он взорвался, загрохотал, пришел в неистовство. Мы расстреливали кентавров практически в упор. В первые мгновения они словно не замечали этого, продолжая тупо и упрямо ползти по прямой как стрела взлетке Можайского шоссе. Однако это только в первые мгновения. Визг, рев раненных и умирающих собратьев, запах дыма и крови не оставил и следа от их непоколебимости и чувства долга. Что касается самой последней точки, то ее поставил взрыв термобарического заряда, полыхнувший в самой гуще колышущегося грязно-зеленого моря. Именно после него твари и дрогнули… Или лучше сказать именно после него, позабыв о кашалотах, они кинулись в атаку на своих обидчиков.

Наблюдая как живая стена резко изменила направление своего движения и теперь несется на нас, я не испытал страха. Нет смысла бояться, когда прекрасно знаешь, что выбор сделан и спасения уже нет. Разве самоубийца, который сиганул с высотного здания и теперь наблюдает, как прямо на него несется серый асфальт мостовой, боится? Нет. Страх, он остался там, на крыше высотки, вместе с правом выбора. Ну, а когда этот выбор сделан, когда уже ничего нельзя изменить, человек тонет в море адреналина. Он со спертым дыханием, с замиранием сердца ожидает того самого последнего мига.

Но мне было не суждено испытать что либо подобное. И все потому, что я ни какой-то там безмозглый самоубийца. Я умираю совсем не по своей собственной прихоти, а потому что так надо для дела, очень важного дела, которое, кстати, следует довести до конца.

— Валите отсюда, сволочи! Убирайтесь в свой гребанный мир! — именно с таким воплем я вновь надавил на спуск автомата.

Не знаю, что сработало, мой крик, вылетевший из ствола свинец, а может очередной взрыв реактивного снаряда. Как бы там ни было, в следующую секунду все пространство впереди утонуло в ослепительно-белой вспышке, а затем к ней добавились еще, и еще, и еще одна. Казалось, что в и без того гигантский костер несколько раз подряд сбрасывали целые цистерны авиационного бензина. Опьянев от восторга, неистовое пламя взметнулось ввысь. Оно словно почувствовало в себе силы пожрать не только землю с бессильно барахтающимися на ней фигурками живых существ, но и целое небо, бесконечный космос.

Нас тут же швырнуло на землю и покатило. Только вот странное дело, мне почему-то показалось, что катимся мы не от эпицентра взрыва, а к нему. Нас будто засасывало в недра исполинского сияющего водоворота, черной… вернее белой дыры, неожиданно разверзшейся на поверхности нашей планеты. И мы бы непременно в нее провалились, если бы вдруг…

Все закончилось в один миг. Свет исчез, притяжение огненной бездны спало. Наступила полная, оглушающая тишина. Вместе с ней пришло какое-то странное, необъяснимое умиротворение и спокойствие. Я лежал на грязном старом асфальте и равнодушно наблюдал как на мои руки падают хлопья крупного серого пепла.

Казалось, я мог лежать здесь целую вечность. Я не желал ничего большего. Я так устал. Я перешагнул через грань полного изнеможения. А потому теперь будь, что будет. Я буду просто лежать и ждать. Чего угодно, беспамятства, сумасшествия, смерти. В этой жизни я выполнил свое предназначение, а, стало быть, теперь можно и уйти.

Неожиданно что-то в окружающем мире изменилось. Да, точно, появились звуки, вернее один-единственный отдаленный звук. Я ожидал, что им окажется столь знакомый «родной» рев кентавра, но, прислушавшись, понял, что ошибаюсь. Звук походил на шаги человека, и этот человек медленно, можно даже сказать не спеша приближался.

Цирк-зоопарк, что же это происходит? Где все? Друзья, враги, хоть кто-нибудь. Почему вокруг так тихо? И кто это пришел по мою душу? Как ни слаб я был, но сил, чтобы повернуть голову, у меня все же хватило. То, что я увидел, показалось нереальным, невозможным. Все пространство вплоть до стоящих на противоположной стороне шоссе многоэтажек было плотно усеяно кентаврами. Они словно застыли, повисли в воздухе. Кто-то неведомый нажал кнопку стоп-кадра, и свирепая армия замерла на полушаге. Судя по всему, именно с этим неведомым повелителем времени и пространства мне сейчас и предстояло встретиться.

Я лежал и смотрел как, огибая застывших в рывке бестий, ко мне приближается одинокая фигура. Высокий худощавый мужчина, длинный, ниже колен серый плащ, сбитые нечищеные берцы. Лицо пока плохо видно, но вот что сразу бросилось в глаза, так это плотно обтягивающая череп старая зеленая бандана. От одного взгляда на все это меня прошиб нервный озноб. Мать божья, да это же Одноглазый!

Стон невдалеке показал, что заклятье недвижимости спасовало перед кем-то еще. Человеком… точно человеком. Кентавры так не стонут и уж точно не матерятся. Рассказав все что он думает о прародительнице всех многолапых, Леший на карачках подполз ко мне. Сел рядом.

— Максим, ты живой? — он заглянул мне в лицо.

— Ты видишь его? — вместо ответа простонал я и указал глазами в сторону приближающегося человека.— Или я спятил?

— Вижу,— Загребельный сел рядом и помог сесть мне.— Вот сейчас, кажись, мы и узнаем кое-что по-настоящему любопытное.— На всякий случай подполковник ФСБ положил руку на автомат.

Я не ответил. Поздно было что-либо говорить. Одноглазый уже возвышался над нами как высокий скалистый утес. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. И, как мне показалось, лесник изучал нас с неподдельным любопытством, так, как будто нежданно-негаданно обнаружил в старых знакомых что-то новое, очень даже примечательное.

— Продолжим прерванный разговор? — вместо приветствия поинтересовался Леший.

— Можно. С хорошими людьми, чего не поговорить? — улыбнулся Олесь.

— Кто ты на самом деле? — Загребельный буравил Одноглазого пристальным взглядом.

— Не человек, если ты спрашиваешь именно об этом.

— Кто же тогда?

— За мою долгую жизнь меня именовали по-разному.

— Попробую угадать последнее из этих имен,— Леший молниеносным рывком вскинул автомат.— Тебя зовут ханх.

Вид направленного на него оружия абсолютно не смутил лесника. Даже наоборот, он кивнул, отдавая должное скорости реакции, а главное сообразительности подполковника.

Почему-то человечеству понравилось именно это название.

— Это слово звучало на всех радиочастотах,— напомнил я.— Это ваш позывной, боевой клич.

— Это была помеха, обычная помеха, производимая молекулярными коллапторами,— Одноглазый грустно и немного виновато улыбнулся.— Смешно получилось, правда?

Видя, что мы по-прежнему напряжены, а палец Лешего нервно поглаживает спусковой крючок, Олесь или как там его на самом деле предложил:

— Подполковник, можешь опустить свой АКС? Это оружие не в состоянии причинить мне вреда. Даже дырок на плаще не останется.

— Опусти,— попросил я Лешего.— Он ведь помогал нам.

— Вот именно,— подтвердил ханх.

Словно закадычный приятель, Одноглазый уселся на асфальт неподалеку от нас. После этого он тыльной стороной ладони протер свой выбитый глаз. Уродливый шрам, затягивающий пустую глазницу, исчез, веко восстановилось и тут же открылось. Ханх немного поморгал, и с этого момента уже смотрел на нас двумя глазами.

— Так гораздо удобней воспринимать оптические сигналы,— объяснил он свой поступок.

— Ты прикидывался одноглазым? — Леший не внял здравому смыслу и продолжал держать нашего приятеля на мушке.

— Нет,— тот отрицательно покачал головой.— Я вырастил второй глаз прямо сейчас.

— Ты так свободно регенерируешь свои ткани? — с завистью спросил я.

— То, что вы сейчас видите, это не мое настоящее тело. Это лишь матрица, которую я создаю для удобства общения с людьми. Мой истинный облик… — ханх многозначительно улыбнулся.— Не думаю, что вы готовы его увидеть. Так что пока остановимся на этой трансформации, тем более, что мы все к ней уже привыкли.

— «Мы» это ты, Максим и я? — уточнил Леший.

— «Мы» это мы. Те, кто создал этот мир и вас в том числе.

— «Вас», это Максима и меня? — с наигранной тупостью уточнил Загребельный.

— «Вас», это бесноватых гомосапиенсов, которые готовы уничтожить плоды всех наших трудов, а заодно и самих себя,— тоном терпеливого школьного учителя, поясняющего двоечникам их ошибки, произнес наш собеседник.

Не знаю как Леший, но я точно не был готов услышать подобную новость. О происхождении человека я знал немного, всего две вещи. По одной версии в прародители нам сватали неожиданно поумневших мартышек, по другой же у истоков всего сущего стояла некая высшая сила. Бог…? Боги…? Подумав о них, я внимательно поглядел на ханха. Вероятно ли, возможно ли, чтобы этот мужик в тертой бандане и являлся одним из них? Не-е-е-т. Не может быть, невероятно, немыслимо! Бог он другой…

Тут я застукал себя на мысли, что я цивилизованный человек, законченный атеист, в прошлом член компартии, на полном серьезе рассуждаю о самых что ни на есть лженаучных материях. Нет, это меня определенно долбануло об асфальт. Да, но тогда кто же сейчас находится перед нами? Самозванец, который рискнул величать себя ни кем-нибудь, а самим богом? И как прикажете это проверить?

Короткая автоматная очередь разорвала тишину. Загребельный стрелял с двух шагов и поэтому не мог промахнуться. Пули кучно вошли в район сердца. Грудь ханха тут же превратилась в расплывчатое пятно серебристой, слегка фосфоресцирующей жидкости. Пулевые отверстия в ней походили на неглубокие воронки, от которых тут же побежали расходящиеся круги. Один к одному как если бы в воду бросили пригоршню мелких камней. Однако уже через несколько секунд подобная ртути поверхность успокоилась, стала ровной и гладкой, а еще через мгновение вновь превратилась в серую ткань все того же уже хорошо знакомого непромокаемого плаща.

Лесник даже не пошелохнулся, не посмотрел на место, куда только что вошли пули. Зато он метнул на Лешего взгляд, полный гнева и презрения. Он протянул в сторону Загребельного руку со скрюченными пальцами, но вдруг замер, так и не осуществив задуманное. Гнев на его лице уступил место задумчивости.

— Ты смелый человек,— произнес ханх в конце концов.— Поднять руку на меня…

— Я должен был проверить,— ответил подполковник ФСБ и только теперь отбросил в сторону автомат.

— Ну, и как тебе результат?

— Ты действительно не человек,— тон Лешего вдруг стал ледяным.— Но почему ты здесь? Что тебе нужно от нас?

Ханх ответил не задумываясь, и этот ответ поставил нас в тупик:

— Я пришел сюда потому, что Одинцово отличается от всех других человеческих поселений. Отличается в лучшую сторону. Именно здесь я и надеялся отыскать избранных.

— Кого? Избранных? — нам с Андрюхой показалось, что мы ослышались.

— Вас,— без тени улыбки продолжил ханх.— Тех, кто должен спасти человеческую расу, доказать, что люди достойны жить и распоряжаться этим миром. В противном случае… — Тут он тяжело вздохнул.— В противном случае планета будет передана другим. 

— Кому?! Этим, что ли? — Загребельный ткнул в сторону оцепеневших многолапых изваяний.

— Одни из претендентов,— кивнул ханх.— Их мир погибает, а подготовить новый мы не успеваем.

— Но Земля наш мир! — с яростью взревел Леший.

— Не ваш, а тех, кто его создал,— спокойно напомнил ханх.— Только нам принадлежит право решать его судьбу.

— И вы решили… — тихо произнес я.— Вы похоронили миллиарды людей.— В бессильной злобе я сжал кулаки.

— Человечество признано опасным и регрессирующим. Именно его чудовищные, противоречащие логике и здравому смыслу поступки вынудили нас вступиться за планету. Таким образом оно само подписало себе смертный приговор.

Мы с Лешим промолчали. Мы ждали продолжения. Сказав «А», наш собеседник не мог не сказать «Б».

— Да, это именно так,— невесело продолжил ханх.— Как это не парадоксально звучит, мы защитили Землю от ее же обитателей, которые, ослепнув от алчности, патологического желая тотального мирового господства, начали Третью Мировую войну. Эта война неминуемо привела бы к катастрофическим, фатальным последствиям.

— Третью? — мне показалось, что я ослышался, отчего тут же покосился на Андрюху. Тот угрюмо молчал, можно даже сказать как-то подозрительно угрюмо молчал.

— Мы обнаружили странные, ничем не объяснимые изменения в климате и сейсмической активности планеты,— начал свой рассказ бывший Одноглазый.— Естественными причинами они не объяснялись, и мы пришли к выводу, что аномалии вызваны искусственно. Кем? Существовал лишь один вариант ответа — людьми. Землю разрушали те, кто казалось бы как зеницу ока должны были ее беречь, те, у кого кроме Земли больше ничего нет.

— Кто это начал? — мрачно поинтересовался я.

— Типично человеческий вопрос,— горько усмехнулся ханх.— Узнать кто начал и ответить ударом на удар. А там хоть трава не расти.

— А что, существуют другие варианты?

Леший метнул на рассказчика гневный взгляд, на что тот сокрушенно вздохнул и покачал головой:

— Для вас, людей, кажется нет.— После секундной паузы ханх добавил: — Хотя я всегда очень старался… — не договорив, он махнул рукой.— Ладно уж, что было, то прошло.

— Почему вы не остановили эти удары?! — почти вскричал я.— Зачем потребовалось наказывать, истреблять все человечество?

— Вы заметили, я назвал эту войну Третьей мировой? — голос ханха стал холодным и жестким. — Это потому, что она охватила всю планету. Супердержавы, как ни старались, но так и не смогли предотвратить утечку своих технологий. В результате чего климатическое, тектоническое и целый ряд других видов новейшего оружия массового уничтожения получили десятки мелких, агрессивных в своей политике государств, а также международные мафиозные и террористические организации. Вот тогда-то все и началось. Заказные засухи и ураганы, землетрясения и наводнения, над территориями конкурентов выжигались озоновые дыры, авиационные базы блокировались выбросами неожиданно пробудившихся вулканов, а самолеты политиков попадали во внезапные густые туманы. Самое главное, что причастность к природным катаклизмам той или иной страны или организации доказать было практически невозможно.

— А как же Россия, Америка? — не удержался я.— Неужели они безучастно взирали на все это?

— Почему же безучастно? — на губах ханха опять заиграла улыбка, от которой по телу побежали мурашки.— Частенько они даже помогали некоторым из своих союзников. Ведь гораздо безопаснее провести испытания чужими руками и на чужой территории. Но только вот никто не подумал… или правильней будет сказать не захотел подумать, увидеть, что подобное оружие невозможно использовать локально. Его применение непременно аукнется в других местах, в том числе и на территориях самих супердержав.

— Именно тогда они и сцепились друг с другом,— Леший невидящим взглядом уставился в даль.

— Подполковник знает что говорит,— ханх кивнул в сторону Загребельного.

— Ты сказал, что еще не все потеряно, что мы можем спасти свой мир? — предыстория мне была ясна. Оставалось выяснить отведенную нам роль.

— Вы должны доказать, что род человеческий совсем небезнадежен. Что вы другие, что прошлое не повторится.

— Кому доказать?

— Им,— ханх многозначительно поднял глаза к небу.

— Почему именно мы?

— Потому, что вы и впрямь другие… совершенно другие. Мне иногда даже кажется, что вы совсем иной вид людей, генетически отличающийся от тех, кто бесчинствовал на просторах Земли. Вы умны, рассудительны, изворотливы и расторопны, но это не превращает вас в хищников. Вам абсолютно чужда жажда власти и наживы. Вы ставите свои моральные принципы выше материальных, даже выше собственной жизни. Жертва, которую вы намеривались принести ради других, в общем-то чужих, незнакомых людей — она впечатляет. Это, я вам скажу, поступок!

— Он может убедить их? — следуя примеру ханха, я тоже поглядел на небо.

— Не уверен,— лесник скривил кислую мину.

— Но ведь тебя же убедил?

— Я другое дело. Я совсем другое дело.

Наш собеседник печально улыбнулся. В этой улыбке было что-то неуловимо знакомое. Но только что? Я попытался вспомнить, да так и не смог. И это наверное потому, что сейчас наступило время действий, а совсем не воспоминаний.

— Как это сделать? — на удивление вечно недоверчивый, скептично настроенный Леший встрепенулся и первым принял предложение ханха.

— Все очень просто,— наш знакомый удовлетворенно кивнул.— Разум, человечность, любовь, доброта. Покажите, что это не просто слова.

— И все?

— А это немало,— усмехнулся ханх.

— Почему ты нам помогаешь? Людям, я имею в виду.

Мой вопрос не обескуражил лесника, скорее заставил его что-то вспомнить. После секундной паузы тот ответил:

— Коллеги всегда обвиняли меня в излишней заботе о человечестве. Может это и так. Когда-то я руководил проектом заселения Земли и поэтому…

— Мы в ответе за тех, кого приручили,— я помог ему закончить.

— Вот именно,— согласился мнимый белорус.

— Может хватит темнить?! — взорвался Загребельный.— Разум, человечность… Что там еще? Любовь, доброта. Что все это значит? Что конкретно мы должны сделать?

— Первое: есть вопросы, на которые каждый должен ответить сам,— наставительно произнес ханх.— Второе: я, как бы это так попонятней выразиться, сейчас действую не совсем официально, а потому советов давать не имею права. Могу лишь ненавязчиво подсказать.

— И какова будет твоя подсказка? — мы внимательно уставились на собеседника.

— Дорога… — медленно и задумчиво произнес тот.— В дальней дороге человек как нигде проявляет свои черные и белые стороны. Уж поверьте мне. Я знаю о чем говорю.

— Дорога? — Леший непонимающе замотал головой.— О какой дороге ты говоришь?

— Дороги бывают разными,— усмехнулся ханх.— Порой не важно куда идти, главное для чего.

Произнеся эти слова, он стал подниматься на ноги тем самым давая понять, что разговор окончен. Отряхнул плащ. Поправил сползшую на затылок бандану.

— Что ж, мне пора. Прощайте.

— А что дальше? — Леший обвел взглядом застывшую вокруг нас битву.

— Ах это… — ханх как будто только теперь вспомнил о действительности.— Ваши люди очнутся через десять минут. Забирайте их и уходите. Что касается кентавров… Для них время возобновит свой бег через час, но даже и тогда вам не стоит опасаться. Мой брат пообещал, что сегодня они не доставят вам хлопот.

При этих словах бывший одноглазый обернулся и посмотрел куда-то влево. Проследив за его взглядом, я заметил одинокую фигуру в черном балахоне, которая как тень блуждала меж многолапых созданий, по очереди гладила, похлопывала их неподвижные тела. Еще один из истинных властителей мира. Видать и у него, как и у лесника, тоже имеются свои фавориты.

— Что будет с колонией Крайчека, с Истрой, со Звенигородом, со всеми остальными нашими поселениями? — я задал вопрос уже в спину уходящему ханху.

— Два месяца. У них есть всего два месяца. Это все, что в моих силах,— тот не обернулся, а лишь показал нам поднятые кверху два пальца.

— Два месяца это уже кое-что,— пробурчал Леший.

Последующие несколько минут мы сидели молча. Просто сидели и глядели вслед двум медленно тающим фигурам. В душе творилось такое… что и не описать. Горечь от постигнутой правды, злоба как на чужих, так и на своих, сладкая надежда на то, что весь этот кошмар может когда-нибудь закончиться. Ну и конечно же растерянность. Еще бы не быть растерянными. Судьба всего мира зависит от нас, и только от нас. С ума сойти! Невероятно! Правда, это сказал тот, кто знает что говорит, тот, чьи слова вот уже тысячелетия толкуются как непреложная высшая истина. Да, я узнал его, узнал, хотя никогда раньше не видел.

— Эх, ну и денек сегодня,— Леший, кряхтя, стал подниматься на ноги.— Давай, Максим… Будем помаленьку двигать.

— Андрюха, ты знаешь кто это был?

— Знаю,— Загребельный еще раз поглядел в ту сторону, где только что бесследно исчез наш собеседник.

— Как догадался?

— Профессия у меня такая,— подполковник нагнулся и подхватил меня подмышки.

Когда он потянул, я уже привычно застонал от боли.

— Терпи,— Леший лукаво улыбнулся.— Он терпел и нам велел.

— Он нам велел еще и кое-что другое.

— Ага,— Загребельный поддел ногой свой автомат и, подбросив его словно футбольный мяч, ловко схватил.— Пойдем. Попробуем спасти этот грешный мир.

— Придется, раз больше некому.

Наш уговор мы скрепили крепким мужским рукопожатием.

 

Испания, Сарагоса, 2010 г.

Читайте продолжение "Оружейник-2" "БОЙ БЕЗ ПРАВИЛ" читать

Уважаемые читатели, здесь вы можете ознакомиться с черновой версией романа, которая подгружалась на сайт в процессе его написания. Окончательный издательский текст можно скачать в форматах FB2, TXT, PDF по весьма скромной цене 49 руб.

скачать книгу ОРУЖЕЙНИК